Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник

Как «коллекторы» выбивали долги в царской России

Изображение: «Правёж». Должников ежедневно били в людных местах в назидание другим


Современным коллекторам цены бы не было во времена Ивана Грозного, когда с должниками не церемонились. Это Петр I снова все испортил и заменил позорные столбы скучными долговыми ямами. А в конце XIX века и от ям отказались, как от несовременных и негуманных. Хотя в них-то должникам было, пожалуй, комфортнее всего — никто не обижал, денег не требовал, да еще и кормили за счет кредитора.


Моральное удовлетворение дороже денег

В допетровской Руси долги выбивали в прямом смысле слова. Когда кредитор отчаивался взыскать с заемщика деньги, он имел полное право силой притащить его на центральною площадь города, привязать к позорному столбу и бить, пока тот не согласится отдать взятое или его родня не придет с деньгами. Если кто-то оказывался в долгу перед государством, судьба его была еще менее завидная — неплательщика отправляли в тюрьму, откуда выводили каждый день и также пороли. Били обычно палками по голеням. Такое наказание называлось «правёж». Должника «правили» палками и плетьми в назидание другим. Эта мера давала кредиторам нередко лишь моральное удовлетворение, а не материальное.

Немецкий авантюрист Генрих Штаден, ставший опричником Ивана Грозного, описал на личном примере, как устраивался правёж в те годы. Во время чумы в деревне, принадлежавшей немцу, умер крестьянин со всей семьей. Их имущество поспешил присвоить себе сосед Митя Лыкошин на том лишь основании, что якобы был любовником жены покойного. Штаден, прознав про это, счел, что его обманули, и потребовал от Мити все вернуть. Тот отказался. Генрих написал своим приказчиками бить Лыкошина на торгу. Но тот продолжал упорствовать. Тогда его заковали в кандалы и доставили в Москву, где продолжили «править». Желаемых денег — 260 рублей — с Мити опричник так и не получил. А тот улучил момент и сбежал. Впрочем, Штаден нисколько не опечалился, так как был морально удовлетворен.


От столбов к ямам

Со вступлением на русский престол Петра I наказания должников стали меняться, приобретая более европейский вид. При императоре-реформаторе в прошлое ушел традиционный «правёж», отменил Петр и холопство. В XVIII веке начинает складываться система заточения в тюрьмы за просроченные долги государству и кредиторам. К примеру, в Москве проштрафившихся сажали в камеры, которые были в районе Воскресенских ворот Китай-города. Они располагались ниже уровня земли — в яме. Отсюда и пошло название «долговая яма».

Долговая яма
Так выглядела долговая яма. Современная реконструкция.


Туда должника отправляли по заявлению заимодавца. Тот мог обратиться в Коммерческий суд (прообраз нынешнего Арбитражного) и предоставить просроченные векселя или расписки. По решению судьи задолжавший был обязан сам явиться в тюрьму, если же он сопротивлялся, ему «помогали» полицейские.

Содержание должника в камере оплачивал его кредитор по фиксированной ставке. Как только истец прекращал выдавать «кормовые» деньги, осужденного отпускали на волю. Кредитор мог держать должника в тюрьме годами, пока ему это не надоедало либо пока он не получал положенные по векселям и распискам средства.

Конец такому самоуправству положил Свод законов 1857 года. В нем были прописаны условия содержания должников. От задержания по долгам были полностью освобождены дети, старики старше 70 лет, беременные и только что родившие женщины (до 6 недель после родов), родители детей, остающихся без средств к существованию, священнослужители. Отправить в тюрьму не могли друг друга супруги и близкие родственники. За решетку «не брали» задолжавших менее 100 рублей.

Установили, наконец, и сроки содержания под стражей: за долг от 100 до 2000 рублей — 6 месяцев; от 2000 до 10 000 рублей — год; от 10 до 30 тысяч — 2 года; от 30 до 60 тысяч — 3 года; от 60 до 100 тысяч — 4 года; свыше 100 тысяч — максимально пять лет. При этом однажды освобожденный по воле кредитора или за неуплатою кормовых денег должник не подлежал дальнейшему задержанию и освобождался от долга.


Разоренный Аполлон

Попасть в долговую яму мог кто угодно, независимо от происхождения и звания. Однажды, например, там оказался известный критик и поэт Аполлон Григорьев, автор крылатого выражения «Пушкин — это наше все». Сгубило его пристрастие к роскошной жизни и кутежам. В итоге Аполлон остался без денег, но с долгами. Кредиторы не стали церемониться и упекли его в тюрьму. Спасла поэта хорошая знакомая — генеральша, любившая литературу. Она рассчиталась с его долгами. Но через четыре дня после освобождения Григорьев умер.


Аполлон Григорьев
Аполлон Григорьев


В молодости Аполлон Григорьев успел поработать в петербургской Управе благочиния. Она располагалась на Садовой улице в доме 55. Как раз при этом учреждении первоначально создавали камеры для должников. Однако со временем заключенных стало так много, что их стали отправлять в обычные тюрьмы. Когда и они переполнились, для столичных должников в 1844‑м был снят отдельный дом Карташевой в Нарвской части города. Кроме того, в середине XIX века долговые тюрьмы в Петербурге находились в доме 7 на 1‑й Измайловской (сейчас 1‑я Красноармейская), а также в жутковатом красного кирпича здании на Калинкинской площади (сейчас площадь Репина).

7 марта 1879 года долговые тюрьмы в России были полностью упразднены. С тех пор подобные споры следовало решать в судах. Но многие кредиторы продолжали действовать силой, вернувшись к практике «выбивания долгов», только теперь уже пользуясь услугами нанятых ими лихих людей.

Елена Ожегова




Интересные факты



Под страхом наводнения
Некогда одним из самых жутких мест в Петербурге был Прачечный мост, построенный в 1769 году. Его также называли мостом осужденных. Овальные ниши в опорах использовались как долговые ямы. Попавшие туда люди не могли разогнуться, их постоянно продували ветра. Арестанты молили проплывавших мимо на лодках бросить им кусок хлеба, а при наводнении должники могли утонуть в своих камерах. Лишь под занавес царствования Екатерины II эти долговые «мостовые» ямы были закрыты.

ниши в мостах для должников
В этих нишах-камерах сидели должники

5 рублей 85 копеек
Такую сумму составляли «кормовые» в месяц — плата кредитора за содержание должника в тюрьме в начале XIX века в Петербурге. В это время подмастерье получал примерно в два раза больше.