Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник

Чудак на букву «Г»

Михаил Клодт «Гоголь сжигает рукопись второго тома "Мертвых душ"».
Самое большое чудачество Гоголя — сожжение второго тома «Мертвых душ». Михаил Клодт
Изображение: «Гоголь сжигает рукопись второго тома "Мертвых душ"»



Николай Васильевич Гоголь был не только писателем, но и известным чудаком. Никто не понимал, когда он говорит правду, а когда лжет. При жизни литератора о его странностях, мистификациях и розыгрышах ходили самые невероятные слухи. 


То кричит козлом, то хрюкает свиньей 

Странности Гоголя занимают исследователей его жизни и творчества и по сей день, тем более до сих пор нет единого мнения, почему он перед смертью сжег второй том «Мертвых душ» и от чего умер. Писатель Викентий Вересаев в книге «Гоголь в жизни» привел целый сборник цитат о Николае Василье­виче, созданный на основе его переписки с родными и друзьями, а также их воспоминаний о нем. Оказалось, что он чудил с самого детства. Например, как вспоминал его ровесник Василий Любич-Романович, Гоголь «бывало, кричит то козлом, ходя у себя по комнате, то поет петухом среди ночи, то хрюкает свиньей, забравшись куда-нибудь в темный угол. Когда его спрашивали, зачем он подражает крикам животных, то он отвечал, что “я предпочитаю быть один в обществе свиней, чем среди людей”». 

Гоголь в детстве
Николенька чудил с детства. Иллюстрация Петра Сацкого


«В карманах брюк у него постоянно имелся значительный запас всяких сладостей — конфет и пряников, — вспоминает другой сокурсник. — И все это по временам, доставая оттуда, он жевал не переставая, даже и в классах, во время занятий. Для этого он обыкновенно забивался куда-нибудь в угол, подальше от всех, и там уже поедал свое лакомство». Любовь к сладкому сохранилась у Гоголя до конца жизни, он любил стащить за обедом куски сахара и носить в карманах, доставая их по мере надобности. 

Николай Гоголь рано почувствовал тягу к писательству, но плотный гимназический график не позволял ему уделять много времени творчеству. Юноша нашел оригинальный выход из ситуации: он... взбесился! «Вдруг сделалась страшная тревога во всех отделениях — “Гоголь взбесился!” — сбежались мы и видим, что лицо у Гоголя страшно исказилось, глаза сверкают диким блеском, волосы натопорщились, скрегочет зубами, пена изо рта, падает, бросается и бьет мебель, — писал в воспоминаниях его одноклассник Иван Пащенко. — Оставалось одно средство: позвать четырех служащих, приказали им взять Гоголя и отнести в особое отделение больницы, в котором он пробыл два месяца, разыгрывая роль бешеного». 


С Пушкиным на дружеской ноге 

После окончания гимназии Николай Гоголь переехал в Петер­бург. Жил очень скромно, часто в долг, перебиваясь случайными заработками. Хотя его знакомство с Александром Пушкиным уже состоялось, но было оно достаточно поверхностным, тем более поэту, в то время только женившемуся, не было дела до молодого, пусть и перспективного малороссийского литератора. Но в письмах Гоголь не без хвастовства упоминает о своих частых встречах с Пушкиным. «Все лето я прожил в Павловске и Царском Селе. Почти каждый вечер собирались мы: Жуковский, Пушкин и я. О, если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей!» — хвастался Гоголь близкому другу Александру Данилевс­кому. Своей матери он вообще советовал писать письма на адрес Пушкина с пометкой «А вас прошу отдать Н. В. Гоголю». Получив такие письма, Пушкин сильно удивился, и Гоголю пришлось потом извиняться за «сей конфуз». 

Михаил Клодт «А. С. Пушкин у Н. В. Гоголя» (1887).
Дружба Гоголя и Пушкина — миф. Михаил Клодт «А. С. Пушкин у Н. В. Гоголя» (1887)



Волосы из ваты и неправильный желудок 

Услышав, что петербургская вода ведет к облысению, Гоголь сбрил волосы и носил парик. При этом очевидцы рассказывали, что из-под парика у него иногда выглядывала вата, которую он подкладывал под пружины. 

Со временем Гоголь становился все более странным. То он веселит всех, то днями молчит. То рассказывает смешные истории, то говорит исключительно о духовном. 

Когда читаешь воспоминания современников о Гоголе, создается ощущение, что они пишут о разных людях. Для некоторых Гоголь — добродушный чудак: «Весь обед, бывало, он катает шарики из хлеба и, школьничая, начнет бросать ими в кого-нибудь из сидящих». Для других он — капризный зануда: «Он капризничал неимоверно, приказывая по нескольку раз то приносить, то уносить какой-нибудь стакан чая, который никак не могли ему налить по вкусу: чай оказывался то слишком горячим, то крепким, то чересчур разбавленным; то стакан был слишком полон, то, напротив, Гоголя сердило, что налито слишком мало. Одним словом, присутствующим становилось неловко; им только оставалось дивиться терпению хозяев и крайней неделикатности гостя». 

Николай Васильевич страдал какими-то странными недугами. А может, просто выдумывал их. «Гоголь мог согревать ноги только ходьбою, и для того в дорогу он надел сверх сапогов длинные и толстые русские шерстяные чулки и сверх всего этого теплые медвежьи сапоги, — вспоминал писатель Сергей Аксаков. — Несмотря на то, он на каждой станции бегал по комнатам и даже улицам во все время, пока перекладывали лошадей, или просто ставил ноги в печку». 

Всю жизнь Николая Василье­вича преследовал некий кишечный недуг, о котором он любил пожаловаться каждому знакомому. «В брюхе, кажется, сидит какой-то дьявол, который решительно мешает всему», — жаловался он. Гоголь считал, что у него желудок расположен не так, как у обычных людей, а «вверх ногами». Он много раз обследовался у врачей, которые ничего не находили. Свои чувства он описывал в письмах: «подступившее к сердцу волнение», «всякое сумрачное чувство претворялось в печаль, потом обмороки и сомнамбулическое состояние», что дало повод врачам посмертно поставить писателю диагноз — маниакально-депрессивный психоз. 


Любовь Румянцева



Интересный факт

Как Гоголь «осчастливил» прохожих
Понятия о приличиях у великого русского писателя были весьма специфические. Так, его друг Михаил Погодин был свидетелем такой картины: «8 марта 1839 года я приехал в Рим, — вспоминал Погодин. — Я тотчас отправился отыскивать Гоголя. Он жил в Via Felice, № 126, в четвертом этаже. Взобравшись к нему по широкой лестнице, отворяю дверь и в эту самую минуту, вижу, он из окна выплескивает что-то на улицу из огромного сосуда целым потоком (Погодин деликатно не стал указывать, что именно за жидкость была в сосуде. — Ред.). Я так и обмер. “Помилуй, что ты делаешь?” — “На счастливого”, — отвечает он пресерьезно, бросаясь меня обнимать. Разумеется, увидя такую простоту нравов, я никогда уже не ходил в Риме около домов, чтобы не быть окачену или осчастливлену подобным счастьем, а выбирал всегда дорогу посередине улицы».