Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник
Жил-был Петербург

Жил-был Петербург 1918-1923

«Ваш тайный советник» продолжает серию статей, реконструирующих жизнь Петербурга-Ленинграда и горожан, а вместе с ними и всей России в бурном ХХ веке.


«Мертвецы зашевелились»


Голод в Поволжье, который к середине 1921 года принял масштабы мирового бедствия, оказался удачным предлогом для нового декрета ВЦИК «О ценностях, находящихся в монастырях». Изъятие церковных ценностей проводилось по всей стране, но самые фантастические дела творились в Петрограде. Город поделили на районы, реквизиторы каждого соревновались друг с другом в стремлении урвать побольше и потяжелее. Только из Казанского собора было взято более 129 пудов серебра. Невзирая на протесты музейных работников, разобрали и знаменитый иконостас, изготовленный из трофейного серебра, добытого в бою с Наполеоном. 10 января 1922 года в «Петроградской правде» появилась статья «Мертвецы зашевелились», в которой вина за голод и разруху перекладывалась на церковно-монархический блок.

18 февраля будущий пастырь обновленчества, священник Александр Введенский, в статье «Голод и церковь» бросил обвинение всему христианскому миру, упрекая его в лицемерии.

В 1922 году масленица заканчивалась 26 февраля. В прощеное воскресенье с речью к прихожанам Александро-Невской лавры обратился ее архимандрит митрополит Петроградский Вениамин. Изложение этой речи попало в сводки ГПУ. 6 марта владыка был вызван в Смольный. Он отправился туда с текстом письма, адресованного в комиссию помощи голодающим, которое составил накануне. Конфликт митрополита Вениамина с советской властью заключался в том, что они по-разному понимали смысл изъятия церковных ценностей. В своем письме митрополит писал: «…Церковь православная, следуя заветам Христа Спасителя, в годину бедствий всегда являла образец высокой христианской морали, жертвуя все свое состояние вплоть до священных сосудов. Но, отдавая на спасение голодающим самые дорогие для себя по их достоинству, а не материальному значению сокровища, церковь должна иметь уверенность, что все другие средства и способы помощи голодающим исчерпаны, что пожертвованные святыни будут использованы исключительно на помощь голодающим…» Такой ответ не устроил Смольный, где считали, что митрополит «злонамеренно вступил в соглашение с советской властью и тем самым добился смягчения декрета о церковных ценностях». 1 июня 1922 года Вениамин был арестован. О приезде агентов ГПУ ему сообщил прибежавший келейник. Митрополит перекрестился и отправился в канцелярию, где уже шел обыск. Александр Введенский явился принимать кабинет, когда митрополита еще не увезли. Не смутившись, он подошел к владыке и попросил благословения. «Отец Александр, мы с вами не в Гефсиманском саду» — отстранил его Вениамин. Больше к себе в лавру он не вернулся.

Вениамин Казанский


«Пособники мрака»


Суд над церковниками начался 10 июня в Большом зале Филармонии. По делу было привлечено 86 человек. Вход в здание бывшего Дворянского собрания был строго по билетам, но тысячи граждан заполнили соседние улицы. Введенский, который хотел превратить этот процесс в собственный триумф, не смог дать показания трибуналу — какая-то женщина из толпы бросила камень, который попал ему в голову.

Александр Иванович Введенский


Третий день суда был целиком посвящен митрополиту Вениамину. Специально подобранная атеистическая публика слушала владыку. В его словах не было ни показного бахвальства, ни желания переложить вину на других. В них звучала твердая уверенность человека, убежденного в своей правоте. Одна из газет, желая унизить митрополита, написала, что он «производит впечатление сельского попика». Митрополит Вениамин действительно не походил на великолепного князя церкви. Моральная сила и нравственная красота этого человека заключались в его простоте.

Обвинение было построено не на фактах, а на полуграмотных революционных фразах. Слова «пособники мрака», «черносотенство», «масса понимает» слетали с языка председателя следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией Красикова. Именно на этом судебном процессе впервые прозвучала известная фраза «враг народа».
Приговор был предрешен, и эмоциональная речь защитника уже ничего не могла изменить. Напрасно Я. С. Гурович предостерегал Ревтрибунал от необдуманного решения. «Я не прошу, не умоляю вас ни о чем. Я знаю, что всякие мольбы, просьбы и слезы не имеют для вас значения… Непреложный исторический закон предостерегает вас, что на крови мучеников растет, крепнет и возвеличивается вера. Остановитесь, подумайте над этим и не творите мучеников». Гурович, конечно, не знал о распоряжении Ленина — «чем больше удастся расстрелять по этому поводу, тем лучше…»

6 июля смертный приговор был объявлен десятерым. Их увозили на грузовиках под охраной красноармейцев. Автомобиль с вооруженными чекистами ехал сзади. На углу Моховой священники сняли шапки и стали креститься на храмы. Народ плакал.
29 июня здесь же, в Большом зале Филармонии, бесплатный дневной концерт для рабочих дал Федор Шаляпин. Вечером того же дня певец отплыл на пароходе за границу — на лечение, отдых и гастроли. Назад он не вернулся.

Шаляпин в эмиграции


Митрополит Вениамин и трое других были расстреляны в ночь на 13 августа 1922 года возле станции Пороховые. Казнь совершалась тайно. Шестеро приговоренных были помилованы ВЦИКом. На Никольском кладбище стоит теперь крест, на котором написано: «Митрополит Вениамин, епископ Петроградский и Гдовский». Но это просто памятник. Могила неизвестна.


Подготовила Елена Летенкова
Продолжение следует…