Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник

Первые курортники — цари

Семья Николая II предпочитала отдыхать  не за границей, а в Крыму
Семья Николая II предпочитала отдыхать не за границей, а в Крыму


Горы Аю-Даг и Ай-Петри, Воронцовский дворец и Ливадия, мыс Тарханкут, загадочные Анны Сергеевны с белыми шпицами на ялтинской набережной, хмель от «Белого муската красного камня» и «Синего неба князя Голицына», запахи вересков и самшитов, «птичий бог» на дерюжной тесьме, головокружительные курортные романы... И все это — наш Крым. Благословенный кусок земли у «самого синего в мире» Черного моря. 


Пример Екатерины II заразителен 

Для того, чтобы часть территории (особенно вновь приобретенной) стала привлекательной и закрепилась за государством, к ней должно быть повышенное внимание со стороны первых лиц государства. Поэтому, как только в конце ХVIII века Крым стал наш, туда потянулись русские императоры, подавая пример своим подданным. И первой, конечно, была Екатерина II. 

В Крыму Екатерина II
В Крыму Екатерина II увидела «потемкинские деревни»



Вот как проходил ее знаменитый вояж в Тавриду и Новороссию. «Путешествие представляло торжественное шествие, — писал русский генерал от инфантерии и прекрасный мемуарист Евграф Комаровский. — Во время ночи по обеим сторонам дороги горели смоленые бочки. Во всех губернских городах, где ее величество останавливалось, были балы, и все улицы и дома были иллюминированы». На пути императрицы вырастали целые бутафорские деревни. Гениальный выдумщик Григорий Потемкин, в чье управление перешла Новороссия после недавних войн с турками, умел пустить пыль в глаза. И сегодня показное благополучие неслучайно называют «потемкинскими деревнями». 

Но если Екатерина приезжала в Крым с инспекцией, то Александр II стал там подчеркнуто часто отдыхать вместе с семьей. Он же приобрел и Ливадийский дворец, который стал летней резиденцией императора. Почему не Воронцовский, который и сегодня по праву считается одним из красивейших архитектурных зданий полуострова? Те, кто хоть раз бывал в Алупке (самая южная часть Крыма), знают, в каком неудобном месте он расположен, как трудны подъезды к нему, как круты и отвесны спуски от дворца к морю... А Ливадия — почти в Ялте, в удобном амфитеатре между Крымскими горами и морем. И, выбрав именно это место, император положил начало развитию и самой Ялты (которая негласно считается второй столицей Крыма), и всего южного побережья. Напомним, встреча лидеров стран антигитлеровской коалиции в феврале 1945 года, вошедшая в историю как Ялтинская, проходила именно в Ливадийском дворце. 

Александр II
Александр II


Прописано лечиться Крымом 

За императором в Крым потянулась петербургская знать. Кто-то из карьерных побуждений (быть на виду у императора), кто-то — из патриотических, а кто-то делал там деньги. Ведь если поначалу земли в Крыму просто раздавались — под освоение территории, то в конце ХIХ века они стали объектом купли-продажи. К этому моменту уже достаточно развилась инфраструктура, появилось удобное сообщение между разными районами полуострова. 

Люди побогаче строили в Крыму дачи для летнего отдыха. Они, конечно, были не сравнимы с Воронцовским и Ливадийским дворцами, однако после 20-х годов в них спокойно разместились крупные советские санатории. 

А началось все с телеграммы, которую поздно вечером 24 декабря 1920 года принесли в симферопольский кабинет большого чиновника: «Симферополь. Ульянову. По прямому проводу. Декрет Совета Народных Комиссаров «Об использовании Крыма для лечения трудящихся». Под Ульяновым имелся в виду не вождь мирового пролетариата, а его младший брат — Дмитрий. Этим декретом началось превращение полуострова во Всесоюзную здравницу. 

На посту руководителя центрального управления курортами Крыма Дмитрий Ульянов проводил национализацию дворцов и поместий, преобразовывал их в санатории, разрабатывал «правила отбора» пациентов на курортное лечение. И уже в первый курортный сезон 1921 года переоборудованные под санатории дворцы и особняки приняли одновременно 8 тысяч человек: раненых красноармейцев, рабочих Москвы, Петрограда, Иваново-Вознесенска, крестьян из глубинки. 

Вид домов на возвышении Поликуровского холма
Вид домов на возвышении Поликуровского холма; в центре — собор Св. Иоанна Златоуста (построен в 1832-1837 гг. по чертежам архитектора Г. И. Торичелли, перестроен архитектором Н. П. Красновым в 80-е гг. XIX в.)


Роман Ульянова с Каплан 

Но не только превращение Крыма в курортный край приписывают Дмитрию Ульянову в тот период его жизни. Исследователей разного уровня, местных краеведов по-прежнему завораживает легенда о его романтической истории с… Фанни Каплан. Да-да, с той самой, которая спустя некоторое время будет стрелять в его старшего брата Владимира Ильича. 

Дмитрий Ульянов и Фанни Каплан
Дмитрий Ульянов и Фанни Каплан

Конечно, в советский период заниматься серьезным исследованием этой темы не позволяла цензура. Тень не должна была падать ни на одного члена семьи Ульяновых. Однако что-то просачивалось в народ из воспоминаний местных революционеров, старожилов, какие-то эпизоды этих устных свидетельств фиксировали крымские краеведы. 

По их рассказам, первая встреча Дмитрия и Фанни состоялась в Евпатории в 1917 году в санаторно-оздоровительном комплексе «Дом каторжан». Здесь, в приемном отделении, младший Ульянов как уездный врач вел учет вновь прибывших. А Каплан поступила сюда как бывшая каторжанка, подорвавшая здоровье в борьбе с царским режимом. И Дмитрий Ильич якобы сразу заметил молодую еврейскую красавицу. Не страшную растрепанную истеричку, какой создал ее советский кинематограф в 30-х годах («Ленин в Октябре»), а большеглазую, красиво причесанную... 

А Дмитрий Ильич, по воспоминания, был тем еще дамским угодником. Да и выпить крымского вина был не дурак. Знал, как и чем развлечь молодую даму. В Евпатории в тот год работали десятки ресторанов, кинотеатр, давали представления артисты. Да и сама атмосфера Дома каторжан была весьма специфической: с утра — политический диспут, в обед — скидывание всех одежд на пляже под эгидой пропагандистского общества «Долой стыд!», вечером — полная свобода взглядов на сексуальные отношения. Ну, после каторги и стольких лет воздержания да на южный берег под нежное солнце, да по доброму обоюдному согласию... Кто ж их теперь осудит? 

В Евпатории многие подмечали, что ухаживания уездного доктора Дмитрия Ильича за Фанни были больше чем флирт. Молодая женщина расцветала, наряжалась... А однажды они и вовсе исчезли в романтическом путешествии на мыс Тарханкут, где-то ночевали по дороге, где-то долго пропадали, а возвращались «довольными и усталыми». 

Об особых отношениях этой пары остались воспоминания и в мемуарах активного проводника «красного террора» в Крыму, а впоследствии — советского хозяйственного деятеля Виктора Баранченко — автора книги о революционере Гавене. В самой книге этого, конечно, нет (все же серия ЖЗЛ!), но «не для печати» он оставил-таки воспоминания о быте и нравах «Дома каторжан», где сам бывал и где познакомился с Каплан. А жена его — Фаина Ставская — была подругой Фанни. В период «оттепели», когда Ставскую реабилитировали (все же — террористка и подруга террористки, за что и получила в 30-е годы лагеря), один из историков МГУ опубликовал часть мемуаров Баранченко под заголовком «Жизнь и гибель Фаины Ставской». Вот тогда любовная история Фанни и Дмитрия всплыла наружу вновь... 

Жаль только, нет у нас на сегодня свидетельств о том, как воспринял Дмитрий Ильич страшную смерть своей бывшей подруги. Расстрелянную без суда, уже мертвую Каплан затолкали в смоляную бочку и сожгли возле Кремля... 


Тайна Волошина 

Особую значимость Крым как популярное место отдыха упрочил, когда на побережье поехала творческая элита. А излюбленным местом для поэтов и писателей, бесспорно, стал Коктебель. С того самого момента, как в 1924 году поэт и художник Максимилиан Волошин превратил свой собственный особняк в бесплатный дом творчества. Кто только в разное время не бывал в Коктебеле «у Волошина»: Николай Гумилёв, Осип Мандельштам, Константин Коровин, Иосиф Бродский — всех не перечислить!.. 

Николай Гумилёв
Николай Гумилёв


Что делали творческие личности там, в степном Крыму, у подножия горы Карадаг? Ходили к морю, загорали, спорили до хрипоты о судьбах литературы и ее героев, читали «запрещенную литературу», играли в карты, пили (иногда — до бессознанки), влюблялись-разводились, дрались... В общем, развлекались как могли. 

Осип Мандельштам
Осип Мандельштам


Пару лет назад известный петербургский переводчик и литературный критик Виктор Топоров как-то признался: «Если я в начале марта, когда в городе запахнет весной, вдруг узнаю, что моя ежегодная поездка в Коктебель по каким-то причинам сорвется, я заболею и умру». 

Иосиф Бродский
Иосиф Бродский


Похоже, что какую-то особую магию этого дома создал и оставил последующим поколениям творческих людей сам Максимилиан Волошин. 

Красивый патлатый человек, талантливый во всем, за что бы ни брался. Отчисленный из университета за беспорядки и недоучившийся, а потом всю жизнь занимавшийся самообразованием — в том числе в лучших библиотеках Европы. Поэт-символист, переводчик, литературный критик. Художник-пейзажист. Спасатель преследуемых (сначала — красных от белых, потом — белых от красных). Масон. Дуэлянт... 

«Макс принадлежал другому закону, чем человеческий, — вспоминала о нем Марина Цветаева, — и мы, попадая в его орбиту, неизменно попадали в его закон. Макс сам был планета. И мы, крутившиеся вокруг него, в каком-то другом, большем круге, крутились совместно с ним вокруг светила, которого мы не знали. Макс был знающий. У него была тайна, которой он не говорил. Это знали все, этой тайны не узнал никто...» А вот Илья Эренбург: «Глаза у Макса были приветливые, но какие-то отдаленные. Многие его считали равнодушным, холодным: он глядел на жизнь заинтересованный, но со стороны. Вероятно, были события и люди, которые его по-настоящему волновали, но об этом не говорил; он всех причислял к друзьям, а друга, кажется, у него не было». 


«Семь пудов мужской красоты» 

Так о себе говорил сам Волошин. А о том, что он пользовался у женщин потрясающим успехом, остались многочисленные свидетельства. Говорили, например, что он завел право «первой ночи» с любой гостьей. Что придумал забаву с «полпижамой»: одна из его посетительниц должна была разгуливать по Коктебелю лишь в штанах на голое тело, другая — только в блузке... 

Но сказать, что на личном фронте все у него было гладко, нельзя. Чего стоит одна лишь история с его бывшей женой художницей Маргаритой Сабашниковой, с которой он познакомился в Москве на вернисаже, а потом вместе они слушали лекции в Сорбонне. Однажды Марго взяла и влюбилась в поэта Вячеслава Иванова, который часто наведывался из Петербурга в Коктебель. А у Иванова — жена, писательница Лидия Зиновьева-Аннибал. Да не просто жена, а создательница первого российского лесбийского произведения — «Тридцать три урода». Лида, заметив, что муж поглядывает в сторону Марго, предложила Сабашниковой «жить на троих». То есть всем вместе и по очереди... Так, говорят, какое-то время и жили семьей «нового типа». (Кстати, Вячеслав Иванов после скоропостижной смерти жены стал жить с ее дочерью от первого брака Верочкой; сожительство профессора и поэта с падчерицей долго обсуждала литературная богема, но это уже совсем другая история.) 

...Волошин отбил любимую женщину у Николая Гумилёва. Не Анну Ахматову, а совсем другую, но тоже поэтессу. Лизонька была девушкой образованной, в чем-то даже симпатичной, но — с нехорошей (непропорциональной) фигурой, полноватой, да еще и хромоножкой от рождения. Но была остроумной и обаятельной, излучала какие-то особые флюиды, и мужчины на нее «западали». 

Вот эту свою девушку на беду и привез в Коктебель Гумилёв. Соблазнить Лизу Максимилиану Волошину не составило труда. Он поразил ее фокусом. «Хотите, зажгу траву?» — спросил он девушку. Потом дотронулся до былинки — и трава вспыхнула огнем. Чувства, надо полагать, тоже... Гумилёву пришлось ни с чем возвращаться домой. 

История эта потом имела продолжение уже в Петербурге, где Лиза стала печататься под псевдонимом Черубина де Габриак (эту литературную мистификацию придумал для нее Максимилиан), а Волошин и Гумилёв стрелялись из-за нее на Черной речке... 

...Вот так отдыхала и развлекалась «под небом голубым» петербургская творческая интеллигенция. В промежутках создавая прекрасные стихи, романы и картины. 


Галина Леонтьева




Интересные факты



Вояж в Тавриду 
Путешествие Екатерины и ее двора длилось более полугода: с 2 января по 11 июля 1787 года. Всего 5657 верст, в том числе по воде — 446. Предполагаемый маршрут: Луга — Великие Луки — Смоленск — Новгород — Северский — Чернигов — Киев — Екатеринослав — Херсон — Перекоп — Бахчисарай — Севастополь — Ак-Мечеть — Карасубазар — Судак — Старый Крым — Феодосия — Геничи — Мариуполь — Таганрог — Нахичевань-на-Дону — Черкасск — Азов — Бахмут — Белгород — Обоянь — Курск — Орел — Мценск — Тула — Серпухов — Москва — Клин — Торжок — Вышний Волочек — Новгород — Санкт-Петербург.

Ясная Поляна в Крыму 
Известная общественная деятельница, член ЦК партии кадетов графиня Софья Панина имела имение в Гаспре (ныне санаторий «Ясная Поляна»). Там гостили Лев Толстой, Чехов, Бунин, Горький, Шаляпин. 

Софья Панина
Софья Панина

Накануне революции 1905 года особняк Паниной превратился в штаб-квартиру разного рода легальных, полулегальных и вовсе нелегальных организаций. 
После прихода к власти большевиков Панина предложила переехать в Гаспру своему другу – видному кадету Набокову. А сама тем временем отправилась в тюрьму. За отказ передать большевикам средства Министерства просвещения, в котором она занимала пост замминистра. Правда, ее вскоре освободили. 

Особняк Паниной в Гаспре
Особняк Паниной в Гаспре

А Набоковы жили в Гаспре целый год. Владимир Набоков-старший был министром Временного правительства Крыма, а его сын, тоже Владимир, воспевал Гаспру в стихах, решал шахматные задачки и осваивал университетскую программу за первый курс. 
Именно из Крыма младший Владимир Набоков отправится в эмиграцию. За мировой писательской славой.

Владимир Набоков
Владимир Набоков


Накануне революции 1905 года особняк Паниной превратился в штаб-квартиру оппозиционных организаций


Показатель престижа 
Во многих советских фильмах отпуск «дикарем» или в санатории преподносится как показатель престижа. Помните переполох, вызванный известием о поездке на юг в фильмах «Печки-лавочки», «Любовь и голуби»? Или показательный диалог из кинофильма «Москва слезам не верит». Мама Рудика с уважением спрашивает у Катерины: «А вы в этом году в Крыму отдыхали?» — «Да», — в замешательстве говорит девушка, пытаясь вспомнить хоть один крымский город-курорт.

Кадр из фильма «Любовь и голуби»
Кадр из фильма «Любовь и голуби»

Объект «Заря» 
Михаил Горбачев как генеральный секретарь ЦК КПСС мог выбрать для своей летней резиденции любое место в стране. Он предпочел Форос в красивейшей бухте. Говорят, руководство КГБ было против. Охранять первое лицо в этом месте было весьма затруднительно: и с моря, и суши объект просматривался как на ладони. Но с генсеком не поспоришь. Поэтому у объекта усилили охрану. 
Когда в августе 1991 года в стране случился путч, Горбачев (уже президент СССР) оказался заложником своего эстетического вкуса: вся обслуга и охрана моментально превратились в многочисленных сторожей.

Объект «Заря», дача Горбачева в Форосе



Крым или Кавказ? 
В советские годы из-за железного занавеса трудно было вырваться на какой-либо известный европейский курорт. Даже в страны соцлагеря. К счастью, у Советского Союза был свой кусок берега теплого Черного моря, и отпускники, накопившие на летний отдых, стояли лишь перед выбором — ехать в Крым или на Кавказ. У обоих побережий были свои противники и сторонники. Негласно считалось, что Крым предпочитает передовой рабочий класс (наличие профсоюзных санаториев) и интеллектуальная элита (там — Чехов, Волошин, Дома творчества), а Кавказ выбирают одинокие женщины, находящиеся в поиске (эта точка зрения, вероятно, сформировалась из-за наличия под боком Грузии и Абхазии со свободными горячими горцами).

Крым во времена СССР
В СССР в Крым за год приезжало более 10 млн человек