Top.Mail.Ru
Ваш тайный советник
Судьбы

Блеск и нищета Андрея Вышинского

Андрей Вышинский
Фото: Андрей Вышинский во время выступления по радио ООН в Нью-Йорке 14 ноября 1947 года

В 90-е годы за Андреем Вышинским накрепко закрепилось амплуа «цепного пса» Сталина, который «царицей доказательств» считал личное признание обвиняемого. Сам факт, что на самом деле Вышинский ничего подобного не говорил, заставляет пристальнее посмотреть на личность этого человека, который с 1949 по 1953 год был даже доверенным лицом нашего государства за границей в непростой период начала холодной войны.


Поздний большевик

Прокурором СССР Андрей Вышинский стал в 1935 году, хотя формально выполнял эти функции с 1933-го как заместитель генпрокурора Ивана Акулова — революционера, политического деятеля, но не имевшего вузовского диплома. А Вышинский был высокообразованным юристом, прекрасно знал польский и французский, выучил английский и немецкий, занимался и юридической практикой, и научной деятельностью (в 1925 году ученый совет Московского университета избирал его даже ректором; на яркие лекции Вышинского толпами ломились студенты). А учитывая, что у новой власти образованных людей было мало, не удивительно, что карьера Вышинского шла в гору.
Свой политический выбор сын провизора Вышинский сделал лишь в 1920 году, вступив в партию большевиков, хотя до этого уже поработал на новую власть и даже дослужился до важного чина в Наркомпроде. Потом вернулся в профессию — с 1923 года он начинает выступать общественным обвинителем в судах и быстро становится прокурором уголовно-судебной коллегии Верховного суда РСФСР (в 1931 году — прокурором РСФСР).


Требуется резонанс

Свой пламенный обличительный стиль речи он отточил еще в 20-х, когда в качестве председателя специального судебного присутствия вел процесс по «шахтинскому делу» (1928 год; 53 специалиста угольной промышленности обвинялись во вредительстве и саботаже), а затем председательствовал на процесс «Промпартии» (1930 год; дело о вредительстве в промышленности).
Благодаря этому имя прокурора Вышинского стало широко известно в профессиональных кругах. Однако есть мнение, что хитроумному Сталину нужен был прокурор, о котором с уважением заговорила бы вся страна: на будущих политических процессах мог выступать только человек, которому бы поверили все. Для этого нужно было резонансное дело. И такое дело нашлось.


Убийство на зимовке

СССР в те годы осваивал Арктику, Cеверный морской путь. И там, в Заполярье, устраивались зимовки советских специалистов: и для исследовательской, изыскательской работы, и для заготовки пушнины (стране нужна была валюта), которую зимовщики покупали у местных охотников.
Начальник зимовки на острове Врангеля Семенчук воспринял свою должность как право неограниченной власти над зимовщиками. Финансовые нарушения, подлоги актов, колонизаторское отношение к аборигенам (которым он отказывал в продуктах питания и лекарствах) — в общем, полный развал хозяйства… Люди на зимовке были деморализованы, они боялись Семенчука и молчали. Не молчали только доктор Вульфсон и его жена Фельдман: они в открытую выступали против диктатуры начальника… За это, как выяснит потом следствие, Семенчук отдаст команду своему верному помощнику (алкоголику и разложившемуся типу) каюру Старцеву убить доктора Вульфсона, а заболевшую Фельдман выселить на необитаемую часть острова и забыть о ней…
«Дело бывшего начальника зимовки на острове Врангеля Семенчука и каюра Старцева» приобрело всесоюзную огласку. Речь прокурора Вышинского (май 1936-го) на суде была яростной и убедительной.


Московские процессы

Этот процесс поднял Вышинского до уровня самого честного и принципиального прокурора и расчистил ему путь к политическим делам. В частности, к трем открытым «московским» процессам 1936–1938 годов.
Обвиняемым вменялось в вину сотрудничество с разведками Запада с целью убийства Сталина и других лидеров государства, роспуск СССР, восстановление капитализма, вредительство и прочее… Большинство членов троцкистско-зиновьевского центра и право-троцкистского блока были казнены…


Реабилитировали почти всех

Впоследствии все обвиняемые (кроме бывшего главы НКВД Ягоды) были реабилитированы. Именно на основании этого в 90-е и начали строить обвинения против самого Вышинского. И его жестокости нашли объяснения в его же биографии.
После Февральской революции меньшевик Вышинский стал председателем Якиманской управы в Москве, четко выполняя все указания власти. В том числе о розыске, аресте (по возможности) немецкого шпиона Владимира Ленина… Вот этого своего прошлого, мол, всю жизнь Вышинский боялся и своими гневными ругательствами на процессах («проклятая гадина», «поганые псы», которые «каркают», «хрюкают»…) пытался получить индульгенцию у новой власти.


Зло в белую полоску?

Возможно, все так и есть: животный страх за жизнь может превратить человека даже в палача. Но тогда как соотнести действия этого абсолютного, по мнению многих, злодея, с другими фактами? Например, его обращение в ЦК с предложением пересмотреть приговоры по печально знаменитому закону «о трех колосках»? И ведь тысячи человек вышли на свободу. Или его работа по проверке жалоб тех, кто был выслан из Ленинграда после убийства Кирова, и тех, кто был выслан за социальное прошлое своих родителей (почти 2 тысячи молодых людей из 6 тысяч получили право жить где захотят). Или его работа на посту министра иностранных дел в период холодной войны. Его участие фактически во главе делегации СССР в Нюрнбергском процессе…
Что это? Мимикрия? Совесть пробудилась? Или не бывает абсолютного зла?

Галина ЛЕОНТЬЕВА



Интересный факт

Осудил «царицу»

Вот прямая цитата Вышинского, в которой прозвучало словосочетание «царица доказательств»: «В достаточно уже отдаленные времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае, считавшейся наиболее серьезным доказательством, “царицей доказательств”… Этот принцип совершенно неприемлем для советского права и судебной практики…»
Как видим, «царицей доказательств» Вышинский называл пытку из «отдаленных времен». И выступал против подобных «процессуальных доказательств».