Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник
Судьбы

Убрать императора!

Карл Теодор фон Пилоти «Убийство Цезаря» (1865).
Накануне революции в обществе часто вспоминали про убийство Юлия Цезаря.
Карл Теодор фон Пилоти «Убийство Цезаря» (1865).


Вконце 1916 года о дворцовом перевороте, по словам лидера националистов Василия Шульгина, «воробьи чирикали в каждой гостиной». А лидер трудовиков Алек­сандр Керенский прямо с трибуны Государственной Думы призывал пойти по пути Брута — организатора заговора и убийства Юлия Цезаря.


«Надолго ли стерва удержит власть?»


Целый год от Николая II требовали устранить влияние «темных сил» — жены и Распутина — и назначить такое правительство, которое устраивало бы Думу. Он на это не шел. Тогда недовольные стали думать, как бы устранить самого Николая II. С благими, конечно, намерениями. Чтобы предотвратить революцию, то есть движение народных масс. Заменить ее небольшим дворцовым переворотом.

В заговорах участвовали три силы — политики, высший генералитет и члены императорской фамилии. Разумеется, они были связаны между собой.


В великосветских салонах о перевороте болтали непрерывно. Родзянко вспоминал, как его пригласила к себе великая княгиня Мария Павловна и стала говорить, что надо устранить императрицу. «Желая уяснить себе более точно, что она хочет сказать, я спросил:

— То есть как устранить?

— Да я не знаю... Надо что-нибудь предпринять, придумать... Вы сами понимаете... Дума должна что-нибудь сделать... Надо ее уничтожить...

— Кого?

— Императрицу».

Родзянко отказался продолжать разговор. По крайней мере, он сам так уверяет.
Дети Марии Павловны — великие князья Кирилл, Андрей и Борис — тоже строили планы.
С помощью четырех гвардейских полков двинуться ночью на Цар­ское Село, захватить царя и царицу, Александру Федоровну заточить в монастырь, Николая II заставить отречься, а царем сделать наследника Алексея.


Об этих планах знал французский посол Морис Палеолог. Судя по всему, знал и Николай II. Под Новый год он отослал не в меру горячих великих князей подальше от Петрограда: Кирилл отправился с военной инспекцией на Мурман, а Борис — на Кавказ.


Еще одного августейшего смутьяна — историка и либерала Николая Михайловича — царь отправил в его имение Грушевку. «Александра Федоровна торжествует, но надолго ли, стерва, удержит власть?» — записал Николай Михайлович в дневнике. Слово «стерва» отлично показывает, какими были отношения внутри императорского дома.


«Госпиталь открыт не будет»


В общем-то великие князья ограничивались болтовней. «Они хотели бы, чтобы Дума зажгла порох, — говорил кадет Василий Маклаков. — Они ждут от нас того, что мы ждем от них».


Николай II мог услать подальше несколько великих князей, но он не мог избавиться от всех политиков и генералов. А генералы все больше сближались с политиками.
В январе 1917 года в Петроград с Румынского фронта приехал генерал Крымов. У Род­зянко он встретился с целой группой депутатов Государственной Думы и Государственного совета. И обратился к ним с речью: «Настро­ение в армии такое, что все с радостью будут приветствовать известие о перевороте. Переворот неизбежен, и на фронте это чувствуют. Если вы решитесь на эту крайнюю меру, то мы вас поддержим».

Депутаты поговорили, поспорили и разошлись.


Но, помимо разговоров в салонах и кабинетах, существовали и заговорщицкие центры. В Москве такой центр возглавлял князь Львов, будущий глава первого Временного правительства. Он делал ставку на великого князя Николая Николаевича, которого царь в августе 1915 года сместил с поста верховного главнокомандующего и отправил командовать Кавказским фронтом.


По поручению Львова с великим князем встретился тифлисский городской голова Александр Хатисов. Уже в эмиграции он рассказал: «Николай Николаевич должен был утвердиться на Кавказе и объявить себя правителем и царем». Николая II предполагалось «арестовать и увезти в ссылку, а царицу заключить в монастырь, говорили об изгнании, не отвергалась и возможность убийства».

Если Николай Николаевич согласится, Хатисов должен был отправить заговорщикам телеграмму: «Госпиталь открыт, приезжайте». Великий князь не согласился. Его смущала не сама возможность переворота, не верность присяге, а неверие в успех. Он боялся, что солдаты не поддержат заговорщиков. Хатисову пришлось отправить телеграмму: «Госпиталь открыт не будет».


«Сделано много, чтобы быть повешенным»


В Петрограде за организацию переворота взялся Алек­­­сандр Гучков. Ему помогали депутат Николай Некрасов и миллионер Михаил Терещенко. Заметим: все трое — будущие министры Временного правительства.

«План заключался в том, — рассказывал Гучков, — чтобы захватить по дороге между Царским Селом и Ставкой императорский поезд, вынудить отречение».


К Николаю II будет применено «только моральное насилие».


Заговор Гучкова выглядит наиболее серьезным из всех. Хотя бы потому, что Гучков имел тесные связи с генералитетом, в том числе с начальником штаба генералом Алексеевым. Трудно сказать, как широко раскинулись сети этого заговора. По поводу участия в нем генералов нет однозначного мнения. Сам Гучков говорил: «Сдела­но было много для того, чтобы быть повешенным, но мало для реального осуществления».


На самом деле сделано было не так уж и мало, но несколько в другом смысле. О заговорах шло слишком много разговоров. И к началу 1917 года и политики, и генералы свыклись с мыслью, что Николай II должен отречься. Царь в их глазах как бы потерял свою легитимность. И при первом же потрясении — при известии о солдатском бунте в Петро­граде — они ухватились за казавшуюся им спасительной идею — идею отречения. А технические детали были уже подготовлены: в марте 17-го императорский поезд действительно застрянет между Ставкой и Царским Селом, а Николай под «моральным давлением» действительно подпишет акт отречения. А принимать его будет не кто иной, как Александр Гучков.


Только в это время на сцену уже выйдут народные массы. А этого как раз не предполагалось. Болтуны и заговорщики разбудили стихию, с которой не смогли совладать.


Глеб Сташков



Интересный факт



Главный враг царя и царицы

Александр Гучков — выходец из московской купеческой семьи. Но купеческого в нем было мало. Он — дуэлянт и участник англо-бурской войны. Лидер партии октябристов и депутат III Думы, в которой один год был председателем. Впрочем, кем он только не был — даже председателем комиссии по строительству канализации в Петербурге!
А в III Думе Гучков возглавлял комиссию по обороне, выступал против засилья в армии великих князей и против любимца Николая II — военного министра Сухомлинова.
Гучков одним из первых включился в борьбу с Распутиным. Отпечатал на гектографе и распространял письма дочерей Николая II к «старцу».
И император, и императрица считали его своим главным врагом. «Ах, если б только можно было повесить Гучкова», — сокрушалась Александра Федоровна в письме к мужу.
Для Николая II было особенно унизительно и оскорбительно, что именно Гучков принимал у него отречение.


Александр Гучков
Александр Гучков