Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close
Ваш тайный советник
Судьбы

Из князя в грязи

князь Георгий Львов
Князь Львов возглавлял Временное правительство дольше, чем Керенский. Однако по истории 17‑го года Георгий Львов проскользнул какой-то бледной тенью, оставив после себя лишь разочарование и недоумение.


Второгодник-общественник


С детства князь не блистал талантами. В гимназии дважды оставался на второй год. Но все же закончил юридический факультет Московского университета. После чего уехал в деревню.

Род Львовых хоть и шел от Рюрика, но впал в бедность. Молодой Рюрикович лично продавал хлеб, заключал в трактирах сделки, высиживая «по три самовара чая».
По убеждениям он — толстовец и славянофил. Любит народ, верит в народ и ходит в рубахе, подпоясавшись ремнем. При этом Георгий — рачительный хозяин. Погрязшее в долгах имение он превратил в процветающее хозяйство. В общем, полная противоположность героям «Вишневого сада». В отличие от них Львов вырастил огромный яблоневый сад и организовал выгодное производство яблочной пастилы. Яблочник-практик. Просто-таки идеальный российский либерал.

Неудивительно, что он становится видным общественным деятелем, руководителем Тульского земства. Львова избирают в I Государственную Думу, где он формально примыкает к кадетам. Но депутатская карьера не для него. Он избегает политики, почти не выступает. А карьерные перспективы были неплохие. И Витте, и Столыпин предлагали общественным деятелям, в том числе Львову, министерские посты. Не пошли. Хотели сами быть правительством.

В итоге отношения с властью у Львова не складываются. Он сочувствует политике Столыпина по добровольному переселению крестьян в Сибирь и на Дальний Восток. Создает земскую организацию для помощи переселенцам. Но издает книгу «Приамурье», где честно рассказывает о трудностях процесса. Ленин использует книгу как антиправительственный агитматериал. Правительство запрещает земскую организацию. В 1912 го-­ду Московская Дума избирает Львова городским головой. Прави­тельство не утверждает его в должности.


Он и кормит, он и лечит


В начале I мировой войны князь Львов создает Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам. Такую же организацию он возглавлял и в годы Русско-японской войны.

Союз быстро выходит за медицинско-санитарные рамки и превращается в мощную структуру по снабжению армии всем, чего ей не хватает. А не хватает армии всего, кроме пушечного мяса.

Авторитет Львова поднимается на заоблачную высоту. Еще в 1915 году министр Кривошеин сокрушался: «Сей князь фактически чуть ли не председателем какого-то особого правительства делается. На фронте только о нем и говорят, он спаситель положения, он снабжает армию, кормит голодных, лечит больных».

И никто не вспоминает, что все это делается за счет государственного бюджета. Что находчивые дельцы безбожно наживаются на деле снабжения армии. Что Земский союз — легальная «отмазка» от армии для особо пылких «патриотов», которым обличать правительство в тылу гораздо приятнее, чем гнить в окопах на фронте.

Главное — это общественное мнение. Бюрократия не справляется. Не может преодолеть разруху и довести войну до победного конца. Значит, управлять страной должны представители общественности. Львов становится главным кандидатом в премьеры от либеральной оппозиции. Он хоть какой-то управленческий опыт имеет. У других совсем никакого нет.

Судя по всему, князь был масоном. И масонские связи помогли ему в марте 17‑го занять пост премьер-министра. Впрочем, на его кандидатуре больше всех настаивал лидер партии кадетов Павел Милюков, который не принадлежал к масонству. Но Милюков не хотел видеть во главе правительства Михаила Родзянко. Председатель Думы был, во‑первых, слишком правым, во‑вторых, слишком самостоятельным. Львов в этом отношении гораздо удобнее.


Не на своем месте


Но тот же Милюков уже при первой встрече разочаровался в своем протеже. Когда его спросили, какое впечатление произвел Львов, Милюков «с досадой ответил одним словом»: «Шляпа!»

«Кн. Львов не только не сделал, но даже не попытался сделать что-нибудь для противодействия все растущему разложению. Он сидел на козлах, но даже не пробовал собрать вожжи», — пишет управделами Временного правительства Владимир Набоков (отец писателя). А ведь Львов занимал два ключевых поста — премьера и министра внутренних дел.

На посту министра Львов первым делом развалил всю систему управления страной и — главное — полицию. На посту главы правительства Львов не отметился вообще ничем. Кроме, по словам Набокова, «какого-то робкого заискивания перед Керенским». «Никогда не случалось получить от него твердого, определенного решения».

Сознавая свое бессилие, князь тешил себя надеждой, что все образуется само собой. Надежды становилось все меньше. В начале июля большевики предприняли первую попытку захвата власти. На их языке она называлась «мирной вооруженной демонстрацией». Львов решил уйти. Своему другу Тихону Полнеру он объяснил: «Чтобы спасти положение, надо было разогнать Советы и стрелять в народ. Я не мог этого сделать. А Керенский может». Он ошибался. Керенский тоже ничего не смог.

Львов был полностью раздавлен событиями. Полнер, не встречавшийся с ним несколько месяцев, с удивлением увидел перед собой сгорбленного, абсолютно седого старика. А князю в это время всего 55 лет...

Подписывая манифест об отречении, Николай II поинтересовался, кого назначить председателем Совета министров.

— Ах, Львов? Хорошо — Львова...

Полное безразличие. С точно таким же безразличием страна приняла отставку князя.
Потом — арест, эмиграция, бедность, ностальгия. Последним пристанищем Львова, как положено, стал Париж. И смерть, и похороны главы первого революционного правительства остались почти незамеченными даже в эмиграции. Бывший народник, белоэмигрант Николай Чайковский произнес надгробную речь. Посетовал, что подобных деятелей способны оценить только на Западе, в «культурных странах». Но те, кто клеймил царских министров и выдвигал Львова, знали, в какой стране они живут. А может, узнали только тогда, когда оказались в Париже.

Владимир Набоков о Львове:
«Он чужд был честолюбия и никогда не цеплялся за власть. Я думаю, он был глубоко счастлив в тот день, когда освободился от ее бремени».
Владимир Набоков (1869–1922), управляющий делами Временного правительства
Владимир Набоков (1869–1922), управляющий делами Временного правительства



Глеб Сташков