Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Был ли Хрущёв «кротом»?

Из-за своей чрезмерной болтливости Никита Сергеевич выдал немало государственных тайн

Был ли Хрущёв «кротом»?

Из-за своей чрезмерной болтливости Никита Сергеевич выдал немало государственных тайн
Хрущев портрет
Никита Хрущев по своей, мягко говоря, глупости нанес такой вред интересам безопасности СCCР, что зарубежным спецслужбам впору было поощрить его медалью «Особо ценному осведомителю».

«Генсек — находка для шпиона»

Вадим Бакатин КГБ
Вадим Бакатин
Наши патриоты часто вспоминают Вадима Бакатина, который, возглавив в 1991 году на короткое время КГБ, в знак доброй воли передал американцам схемы подслушивающих устройств, тайно установленных в посольстве США в Москве. Между тем Бакатин всего лишь повторил аналогичный «подвиг» Никиты Хрущева.

В конце 1950-х американцы все еще считали нас за простачков и пользовались в своей дипломатической переписке несложными кодами — специалисты из дешифровальной службы КГБ легко их вскрывали. Все испортил Хрущев. Однажды он подколол американского представителя в ООН Лоджа: «Ну чего вы там все секретничаете? Мы же всю вашу переписку ЧИ-ТА-ЕМ!» А на встрече с директором ЦРУ Алленом Даллесом Хрущев совершенно по-детски стал похваляться, что его, Даллеса, агенты передают свои шифры КГБ, который с их помощью гонит в ЦРУ «дезу» и вымогает у него деньги для придуманной разведсети. Хрущев в шутку даже предложил объединить спецслужбы США и Советского Союза — мол, все равно КГБ знает все секреты ЦРУ.

Американцы отнеслись к этой шутке серьезно! В самые сжатые сроки Агентство национальной безопасности заменило все шифросистемы на более мощные. Титаническая работа советской разведки пошла насмарку, и с тех пор ее успехи в дешифровке были весьма ничтожны.

За такой «подвиг», случись он во времена Сталина, Хрущев был бы немедленно расстрелян. Зато сам «дорогой Никита Сергеевич», зная за собой грех «недержания речи», относительно мягко наказывал других болтунов из номенклатурного истеблишмента. Например, 5 мая 1960 года на дипломатическом приеме заместитель нашего министра иностранных дел Яков Малик, будучи слегка подшофе, рассказал шведскому послу Рольфу Сульману, что пилот американского самолета-разведчика U-2 (был сбит 1 мая 1960 года на Урале) Пауэрс жив и вскоре предстанет перед советским судом. Между тем по всем каналам было официально объявлено о его гибели, и, по замыслу Хрущева, об этом необходимо было молчать до самого начала процесса. Но вышел конфуз — с подачи Малика о сенсации мгновенно раструбили все западные СМИ. Однако болтливому дипломату решением Президиума Ц К КПСС был вынесен только строгий выговор.
О том, что шпион Пауэрс (справа) жив, разболтал замминистра иностранных дел Яков Малик

Как сгорел завербованный посол

Хрущев с рюмкой
В январе 1964-го на Лубянке случился страшный переполох: во время командировки за границу сбежал офицер КГБ Юрий Носенко. Перебежчик выдал ЦРУ немало ценной информации. Например, рассказал, что один из канадских дипломатов в Москве — «голубой». Это означало, что КГБ обязательно постарается завербовать его на компромате.

В ЦРУ сначала засомневались, но вышло так, что данные Носенко подтвердил… сам Хрущев. Еще в 1955 году он устроил на своей даче в Крыму неформальный прием, на который были приглашены канадский посол Джон Уоткинс и его шеф — министр иностранных дел Лестер Пирсон. Захмелевший Хрущев вдруг начал со знанием дела отпускать ироничные замечания в адрес Уоткинса: «Не всем здесь нравятся женщины…» Присутствовавший среди гостей генерал КГБ Олег Грибанов был обескуражен. Ведь именно он, Грибанов, отвечавший за вербовку всех иностранцев на территории СССР, курировал операцию по шантажу посла Уоткинса (он все-таки согласился работать на чекистов). И теперь из-за дурацких реплик Хрущева ценный агент мог быть засвечен.

Именно так и случилось. Когда канадская контрразведка стала отрабатывать цэрэушный «сигнал» на Уоткинса, она вначале, естественно, опросила коллег дипломата. И министр иностранных дел Пирсон припомнил рандеву 1955 года в Ялте. Действительно, откуда Хрущев мог знать, что Уоткинс — «голубой»? Только от КГБ!..

В конце концов Уоткинс был вынужден признать, что имел гомосексуальные связи в СССР, но при этом категорически отрицал, что передавал какие-нибудь госсекреты КГБ. Допрос оборвался 12 октября 1964 года, когда Уоткинс внезапно скончался от сердечного приступа в присутствии двух следователей. Так был бездарно загублен один из самых перспективных наших агентов.

Подарок для председателя Мао

Своим современникам Никита Хрущев запомнился еще и склонностью делать подарки. Правда, за счет государства. Например, вручил Золотую Звезду Героя Советского Союза египетскому президенту Насеру (иностранному гражданину? за какие такие заслуги?). Или взял и подарил исконно русский Крым советской Украине. В целях, так сказать, укрепления славянской дружбы.

А в середине 1950-х Хрущев решил выказать свое дружеское расположение Мао Цзэдуну. С этой целью он поручил КГБ передать китайским спецслужбам нашу агентурную сеть, созданную на территории Китая еще в 1920 — 1930-е годы. Эта разведсеть в Харбине, Шанхае и других местах была не слишком многочисленной и работала в основном против японских интервентов. Хрущев надеялся, что Мао оценит вклад своих соотечественников в победу коммунистической идеи и достойно их наградит. Однако на деле все вышло совсем по-другому. Когда отношения между СССР и Китаем стали резко враждебными, сотрудники внешней разведки КГБ попытались найти хотя бы одного человека из этих лиц. Но их ждало горькое разочарование: практически все наши бывшие агенты бесследно исчезли.

На фоне этих «подвигов» совсем уж нелепо выглядит сверхосторожность Хрущева, проявленная им в 1964 году во время визита в Норвегию. Как вспоминает генерал КГБ Виктор Грушко, работавший тогда под дипломатическим прикрытием в посольстве СССР в Осло, когда он привез генсеку в резиденцию секретные материалы для подготовки к переговорам, «Хрущев молча читал материалы доклада один за другим, не вынимая из специального полураскрытого чемоданчика, чтобы исключить фотографирование с потолка…».

Горе-реформатор

Хрущев с кукурузой
К концу своего правления Хрущев наделал столько ошибок, что его авторитет сильно упал и в народе, и среди номенклатуры. Во времена Никиты Сергеевича уровень жизни сотрудников КГБ заметно снизился. Были отменены некоторые надбавки, например, за секретность, переданы в другие руки многочисленные ведомственные санатории и дома отдыха, снизились темпы строительства жилья.

Продолжая испытывать реформаторский зуд, Хрущев вдруг решил, что необходимо изменить структуру компартии, создав, говоря упрощенно, партию городскую и партию деревенскую. Хрущев настаивал, чтобы и КГБ трансформировался по системе «город — село». Вдобавок он захотел снять с чекистов погоны, чтобы вместо военнослужащих там работали гражданские люди (хотя статус военнослужащих давал сотрудникам КГБ ощутимые материальные выгоды — доплату за «звездочки», повышенную пенсию и т. д.). Кроме того, за весь период, когда во главе КГБ стояли его выдвиженцы Шелепин и Семичастный (то есть с 1961-го по 1964 год), Хрущев не утвердил в генеральском звании ни одного чекиста! Стоит ли говорить, что участь генсека была предрешена?

Заручившись помощью единомышленников с Лубянки, заговорщикам из числа высших партийных функционеров удалось достигнуть эффекта внезапности. Когда осенью 1964-го Хрущев уезжал в отпуск на Черное море, его провожали улыбающиеся коллеги. 13 октября его неожиданно вызвали в Москву, на экстренное заседание Президиума Ц К. Вместо обычного эскорта в аэропорту его встречали только Семичастный и начальник управления охраны КГБ. Семичастный наклонился к Хрущеву и сказал вполголоса: «Все собрались в Кремле. Ждут вас».

Позднее Семичастный утверждал, что кое-кто из коллег Хрущева предлагал арестовать его. Но вместо этого было принято другое решение: «Если заартачится, мы покажем ему документы, где есть его подписи об арестах в 35 — 37-х годах».

Вспоминают, что после пленума, на котором Хрущева отправили на пенсию, бывший генсек подошел к секретарю Ц К Александру Шелепину, которого в кулуарах Кремля называли «Железный Шурик». «С тобой, — пообещал Хрущев, — они сделают так же, если не хуже».

Он не ошибся. Новый генсек Брежнев не испытывал доверия ни к Шелепину, ни Семичастному — «единожды солгав, кто тебе поверит?». В итоге многоходовой аппаратной интриги Шелепин лишился всех постов и был отправлен на низовую работу, докатившись до руководства всеми ПТУ страны. Расстался со своей должностью шефа Лубянки и был отправлен в «украинскую ссылку» Семичастный. Еще много лет на всякий случай за этими хрущевцами приглядывал КГБ.
Автор Олег Стрепетов
Автор Олег Стрепетов
Из архивов «Вашего тайного советника»

Подписывайтесь на нас!