Top.Mail.Ru
Вы не поверите, но в Петербурге скромно живет английский классик. Его зовут Роман Писарев. Не слыхали? А в Британии он входит в число лучших художников-иллюстраторов ХХ века. Читайте новый лонгрид на Фонтанке.ру!
Close
Ваш тайный советник
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Чем ближе сцена, тем глубже декольте

Александринский театр задавал тон в искусстве и этикете
Александрийский театр
Александринка получила свое имя в честь жены Николая I.
фото: Станислав Забурдаев, ТАСС.
«Учредить Русский для представления трагедий и комедий театр» — с этого указа императрицы Елизаветы Петровны в 1756 году началась история будущей Александринки. «Русский» — это в противовес уже выступавшим в Петербурге французской, итальянской и немецкой труппам.

Бездомная труппа
Актеров первого состава труппы первого императорского театра пригласили из Ярославля, а первым директором назначили драматурга Александра Сумарокова. Дворянин Сумароков совмещал на этом посту сразу несколько должностей: он был и автором пьес, и худруком, и сценографом, и постановщиком. Даже заведовал хозяйственной, вплоть до продажи билетов, частью.

Несмотря на свой императорский статус, почти 80 лет театр скитался по разным площадкам. Собственное здание, построенное по проекту Карла Росси на пустыре между Аничковым дворцом и Публичной библиотекой, у него появилось лишь в 1832‑м. Легенда гласит, что для выбора идеального под строительство места архитектор обращался к тогдашним магам и волшебникам, и они указали ему нужную площадку. Но, скорее всего, «магом и волшебником» выступил тогда еще престолонаследник великий князь Николай Александрович. После войны 1812 года он поселился в Аничковом дворце, рядом с которым громоздились руины бывшего театра итальянского антрепренёра Казасси. Николай возжелал получить новый достойный театр непосредственно «рядом с домом», и хотя в первые послевоенные годы денег в казне катастрофически не хватило, проект все равно заказали модному архитектору Росси. В 1828‑м финальная версия проекта была утверждена, и в тот же год началось строительство. Владельцам соседних участков, необходимых для возведения грандиозного сооружения, из бюджета заплатили 950 тысяч «откупного», а не­согласных… напросто выселили в течение недели.
«Пусть меня повесят на стропиле»

Росси использовал для сооружения театра самые передовые технологии. В частности, вместо деревянных предложил использовать металлические балки для крыши. Против такого решения выступил авторитетный генерал-инженер Петр Базен, убежденный в том, что подобная конструкция рухнет. Николаю I пришлось создать специальную комиссию, и проведенные ею испытания показали, что даже под весом 40‑тонного груза балки не гнутся. К тому же Росси заверил императора: если в здании произойдет несчастье из-за устройства металлической крыши, «то в пример для других пусть тотчас же меня повесят на одной из стропил…». По счастью, вешать никого не пришлось.
Карл Росси
Карл Росси

По два новых спектакля в неделю
Новый театр получил название «Александринский» — в честь супруги Николая I Александры Фёдоровны. Его торжественное открытие состоялось 31 августа 1832 года премьерой драмы «Пожарский, или Освобождение Москвы» и испанским дивертисментом (то есть танцами). Такое сочетание в ту пору было в порядке вещей: наравне с серьезными постановками в театре пару раз в неделю появлялись легкие водевили, оперетки, юморески, причем некоторые постановки шли на сцене всего несколько раз.

Газеты первых дней осени 1832‑го сообщали, что в новом театре «зала вмещает в себя пять ярусов лож, кроме бенуаров. Кресел числом 242, расположенных в девяти ярусах. Позади кресел возвышаются амфитеатром, до лож первого яруса, так называемые места за креслами (числом 182), нумерованные скамьи, для зрителей и слушателей весьма удобные…».

Изначально, согласно замыслу архитектора, упомянутые кресла и скамьи были отделаны светло-синей обивкой. Николай I хотел красную отделку, но Росси схит­рил, сказав, что красной ткани у продавцов в наличии нет, а если все-таки заказывать, то придется долго ждать и открытие театра затянется. Император вынужденно согласился на синюю обивку, но в 1849‑м при ремонте театра кресла все же перетянули красной тканью.
Вечный билет в подарок

Николай I предоставил Карлу Росси в вечное безвозмездное пользование ложу № 14 второго яруса. Однако востребованный, но при этом постоянно с трудом сводящий концы с концами архитектор по-своему распорядился царским подарком — стал продавать билеты в «свою» ложу всем желающим. До поры этот его гешефт удавалось сохранять втайне. Однако 10 января 1837 года случился скандал: в числе семи зрителей, купивших билеты в ложу Росси, оказались одновременно дворяне, чиновник и даже… крепостные. Причем двое из них во время спектакля подрались. После этого Росси было объявлено, что следующий такой инцидент закончится для него лишением вечного билета в ложу.

Террористы в гардеробах
Для императора и свиты Росси создал царскую ложу на 12 мест. Имелся и императорский салон (сейчас в нем расположена часть театрального музея), в котором самодержец ожидал начала спектак­ля, встречался с актерами, просто отдыхал. Из салона в царскую ложу вела тайная лестница. В наши дни она используется для прохода зрителей на верхние ярусы.

Во время последней реставрации театра (2005−2006) обнаружилось, что изначально просторный императорский зал с некоторых пор был поделен на небольшие комнатки. Как выяснилось, это произошло при Александре III. К тому времени по России прокатилась целая волна терактов, направленных на сановников высшего ранга и членов императорской фамилии. По этой причине, для усиления мер безопасности, в одной из комнат «поселили» полицмейстера, а примыкающую к салону ложу передали министру внут­ренних дел.

К тому же периоду относится и найденная в архивах театра схема рассадки телохранителей императора. В документе прочерчены все траектории возможного полета пуль из разных мест зрительного зала в императорскую ложу и указано, как нужно посадить самодержца и его охранников, чтобы все потенциальные места обстрела оказались под контролем. Такие меры предосторожности были вполне оправданны: на верхних ярусах театра регулярно задерживали молодых людей с оружием. Неудивительно, что в гардеробах театра взялись ощупывать одежду зрителей — на случай, если кто спрятал в рукаве или кармане бомбу.

Сюрпризы капремонта
В ходе современного капремонта театра обнаружились и другие сюрпризы. Так, например, рабочие, сняв пол в зрительном зале, обнаружили под ним немало любопытного исторического «мусора»: конфетные обертки, билеты и контрамарки разных лет, бумажные стаканчики и картонные ложечки из-под мороженого, векселя, пуговицы, монеты, булавки. А под полом царской ложи сыскалась программка от спектакля «Гамлет», которую, по легенде, выбросил сам Николай I.

Дело в том, что долгие годы Гамлета в Александринке играл очень популярный трагик Василий Каратыгин. В 1853‑м он простудился на похоронах коллеги и вскоре умер. Освободившуюся шекспировскую «вакансию» выпросил себе Александр Максимов, на тот момент звезда водевилей. Однако новый Гамлет в его исполнении императору не понравился — не дождавшись конца спектакля, Их Величество покинули театр, швырнув скомканную программку под ноги. И, кто знает, возможно, через вентиляционное отверстие она угодила под пол, где и пролежала больше полутора веков.
Рудольф Жуковский. «Разъезд из Александринского театра» (1843).
Рудольф Жуковский. «Разъезд из Александринского театра» (1843).

Дам не разглядывать,
громко не здороваться
«Вронский вошел в театр в половине девятого. Спектакль был во всем разгаре» — так начинается одна из сцен «Анны Карени­ной» Льва Толстого, в которой показана вся суть театральной жизни середины XIX века.

Войти в разгар спектакля в партер, а уже тем более в ложу, было нормой. Некоторые зрители и вовсе заявлялись на спектакль лишь затем, чтобы посмотреть только отдельную полюбившуюся им сцену или, как тогда говорили, услышать одну ноту в опере. Правила приличия только требовали делать это по возможности тихо.
Как на всяком светском мероприятии, в театре были свои нормы этикета. В первой половине XIX века женщинам предписывалось приходить туда в вечерних, но — не бальных платьях. Негласное правило гласило: чем ближе к сцене — тем глубже должен быть вырез декольте. А на груди, обязательно, — бриллианты.

До 1860‑х женщины могли занимать места только в ложах и на балконах, где им всегда отводились передние ряды. Во второй половине XIX века женщинам позволили садиться в партере, однако в таком случае наряд их должен был смотреться скромно — лучше всего темное платье без декольте и городская шляпка.
Еще одно ограничение для женщин касалось антракта. Изначально зрительницам считалось неприличным прогуливаться по фойе во время перерыва. Угощения — вино, фрукты, сладости — им приносили из буфетов их кавалеры.

При встречах в театре надлежало не бурно здороваться, а лишь вежливо кланяться друг другу.

От мужчин требовалось вести себя тихо, по сторонам особо не глядеть, уж тем более — в открытую не пялиться на дам. Бурно выражать эмоции женщинам тоже не рекомендовалось, в зале аплодировали в основном мужчины.

В зале действовала строгая система распределения мест. Первые ряды занимали министры, их секретари, послы, офицеры высших чинов. Следом за ними — царские сановники. Еще чуть дальше — офицеры в средних званиях, банкиры, известные артисты. На самом верхнем ярусе располагались студенты и небогатая городская интеллигенция.

Особый ритуал — разъезд после спектакля. В этом отношении Александринский считался либеральным. Из него зрители уезжали не только на своих каретах, как, например, из Михайловского, но и на извозчиках, а то и вовсе расходились пешком.
Кресла Пушкина и Достоевского

В XIX веке существовало особое правило распределения мест в зале: в правой части рассаживались те, кто приходил от случая к случаю, в левой — теат­ралы-завсегдатаи. Последние чаще всего «абонировали» кресла или целые ложи на весь сезон. Например, в 1834 году Александр Пушкин выкупил всю третью ложу в первом ярусе. Хотя сам он предпочитал ходить на постановки русских, а не заграничных пьес. (По иронии судьбы в 1890‑е «пушкинскую» ложу арендовал Густав Маннергейм.) В 172‑м кресле партера сидел Лермонтов, в 196‑м — Гоголь, в 303‑м — Достоевский.
Автор Елена ОЖЕГОВА

Материал из выпуска №62 журнала «Ваш тайный советник», тема номера — «Русский театр»

Русский театр проделал огромный путь. Начавшись со скоморохов и балаганов, он пришел к Чехову и Станиславскому и стал мировым законодателем театральных мод. Хоронили ли актеров за кладбищенской оградой. Как актрисы спасались от домогательств сильных мира сего. Почему женщинам запрещали в театре аплодировать и ходить в буфет. Как российский танцор создал американский балет. Почему Сталин полюбил Большой театр. Какие состояния делала в СССР театральная мафия.
Об этом и многом другом читайте в 62-м номере исторического журнала «Ваш тайный советник» — «Русский театр».

Подписывайтесь на нас!