Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Детство Петербурга

На заре своей юности город был совершенно не похож на нынешний

Детство Петербурга

На заре своей юности город был совершенно не похож на нынешний
На Васильевском острове Пётр мыслил создать центр столичного Санкт-Петербурга. Вот почему центральный фасад здания Двенадцати коллегий выходил на площадь, которая со временем должна была стать главной в городе.
Дж. А. Аткинсон. «Панорамный вид стрелки Васильевского острова в С.-Петербурге» (Между 1802 и 1805)
Дж. А. Аткинсон. «Панорамный вид стрелки Васильевского острова в С.-Петербурге» (Между 1802 и 1805).
На Васильевском острове Пётр мыслил создать центр столичного Санкт-Петербурга. Вот почему центральный фасад здания Двенадцати коллегий выходил на площадь, которая со временем должна была стать главной в городе.
Дж. А. Аткинсон. «Панорамный вид стрелки Васильевского острова в С.-Петербурге» (Между 1802 и 1805)
Каким был Санкт-Петербург в первые десятилетия своего существования? Если бы вдруг появилась возможность перенестись в те времена, даже коренные питерцы вряд ли бы узнали свой город.

Первый центр — на Петроградке

Еще долго после своего основания Петербург напоминал большую деревню — подавляющее большинство домов являли собой жалкие лачуги. А оказавшись сегодня на Троицкой площади рядом с одноименным мостом, трудно представить, что при Петре именно она была главной в городе. Здесь устраивались пиры и гуляния, казни и маскарады.

Вокруг площади селилась знать, тут же, напротив крепостного кронверка, в шалашах жили рабочие. Среди них было много присланных на постройку столицы татар и калмыков, постепенно формировалась татарская слобода — так что два века спустя в этом районе города совершенно логично появилась мечеть. Сама она, кстати, сооружена на месте первого двухэтажного гостиного двора. Он был примитивный, мазанковый — его стены представляли собой хворост и ветки деревьев, обмазанные глиной. А чуть подальше громоздились ряды лавок, позднее преобразованные в первый рынок города — Сытный.

Но очень скоро Петроградской стороне бросил вызов Васильев­ский остров. А точнее, первый губернатор Санкт-Петербурга Александр Меншиков. Он построил на острове, который ему подарил царь и который одно время даже назывался Меншиковским, великолепный дворец, куда часто захаживал Пётр I. И так ему было в гостях у друга Алексашки хорошо, что решил он перенести сюда центр города — превратить Васильевский остров в нечто среднее между Венецией и Амстер­дамом.
Троицкая площадь была центральной частью молодого города. Здесь устроили порт.
Троицкая площадь была центральной частью молодого города. Здесь устроили порт

«Потемкинская деревня» на Васильевском острове

Генеральный план 1717 года, предложенный Жаном Леблоном, предполагал превратить город в огромную крепость с упором на Васильевский остров.
Генеральный план 1717 года, предложенный Жаном Леблоном, предполагал превратить город в огромную крепость с упором на Васильевский остров
Предполагалось создать две большие площади и огромный общественный сад, прорыть на острове сеть каналов общей протяженностью в 259 верст, а берега должны были иметь укрепления. То есть получалась как бы вторая крепость — гораздо более масштабная, чем Петропавловская.

Центром города в этом случае стала бы площадь у стрелки Васильевского острова.
Царь велел начать новое массовое переселение, но столкнулся с таким же массовым саботажем. Дворяне и городская знать, уже отстроившиеся в других местах, не горели желанием осваивать остров. Тогда непреклонный Пётр приказал ломать «отказникам» крыши особняков. Пострадали 153 «домохозяйства». Царь не пощадил даже ближайшего своего сподвижника Якова Брюса. Дворяне сделали вид, что покорились, но строили на остро­ве особняки-«времянки» по принципу «на, отвяжись», в которых не жили. По сути это была гигантская «Потемкинская деревня» — за красивыми обращенными на Неву фасадами скрывались плохо пригодные к жилью помещения.

Примерно так же пассивно строились каналы — были проделаны просеки и прорыты канавы. Проживи Пётр I еще несколько лет, он добился бы своего, и возможно, Васильевский остров стал бы подлинным центром города. Но судьба распорядилась иначе.

Не успел царь поставить и первые памятники. Самому себе. Растрелли уже изготовил их модели. Один, 16‑метровый, Пётр I собирался водрузить в своем любимом Летнем саду, второй, почти 20‑метровый — на Васильевском острове, на той самой главной площади у Стрелки. Для сравнения, «рост» «Медного всадника» вместе с постаментом — чуть больше 10 метров, так что Екатерина II, установившая этот монумент, оценила масштаб личности своего предшественника в два раза скромнее, чем оценивал себя сам Пётр.
Александр Бенуа. «Летний сад при Петре Великом» (1902).
Последователи Петра I на царском троне исказили многие замыслы отца-основателя Петербурга и не всегда бережно относились к его наследию. Так, Анна Иоанновна превратила любимое детище своего дяди, его парадную резиденцию — Летний сад — в загон для зверей. Кабаны и медведи губили деревья и цветники. Спасаясь от охотников, бедные животные носились среди фонтанов и мраморных статуй.
Александр Бенуа. «Летний сад при Петре Великом» (1902).

Элитная промзона

А вот нынешний центр на противоположном берегу Невы, именуемый в наши дни «золотым тре­угольником» Петербурга, в первые десятилетия существования города вообще не котировался.

Например, территория между Фонтанкой, Мойкой и современным Невским проспектом при жизни Петра I оставалась почти незастроенной — представляла собой пустырь, заросший лесом. Левый берег несколько десятилетий выполнял функцию своеоб­разной промзоны: здесь вдоль реки сосредотачивались производства.

На Литейном дворе (располагался на месте нынешнего въезда на одноименный мост) отливали пушки. На Смольном дворе (там, где теперь одноименный собор) из смолы варили деготь. В Адми­рал­тействе — строили корабли. Вокруг предприятий селились работники. Например, возле Адмиралтейства — люди, занятые на строительстве судов, флотские офицеры и матросы. Отсюда и дошедшие до наших дней названия улиц — Большая и Малая Морские.

Но если Петра I тянуло поближе к морю, на правый берег Невы (одно время он вообще намеревался перенести центр Петербурга в Кронштадт), то его наследники тяготели к левобережью, географически близкому к Новго­род­скому тракту (ныне Лиговс­кому проспекту), соединявшему Север­ную столицу с остальной Россией.
Окончательно вопрос был решен при Елизавете Петровне, правившей с 1741 по 1762 год. Петроградская и Выборгская стороны при ней стали приходить в запустение. А Екатерина II поставила крест на амбициозных планах Петра Великого сделать Васильевский остров вторым Амстердамом. Она велела закопать частично прорытые каналы, пре­вратившиеся в канавы, от которых происходили «одна грязь и вредный здоровью дух». На их месте образовались улицы-линии.

Камень против дерева

При Екатерине II (1762–1796) Адмиралтейская сторона уже была великолепно отстроена, но парадные проспекты чередовались с пустырями и зарослями деревьев, кварталы каменных добротных домов и дворцов — с убогими деревянными лачугами, располагавшимися друг от друга на приличном расстоянии во избежание пожаров. Они были настоящим бичом столицы, как и всей деревянной России. В 1736 году огонь уничтожил половину построек на Адмирал­тейской стороне, в 1737‑м сгорели тысячи жилых домов от истока Мойки до Зеле­ного моста. Петр I замышлял город каменным, но в окрестностях Петербурга почти негде было его взять. Пришлось ввести «каменный налог». Каждая прибывавшая повозка должна была привезти по три камня весом не менее 2 килограммов, а каждое судно — 10–30 камней. Да и каменотесов в стране не хватало. Поэтому было запрещено строить каменные дома везде, кроме Петербурга, а мастеров с семьями надлежало оправлять из всех уголков империи в новую столицу. Параллельно активно сооружались кирпичные заводы. И все равно в 1798 году из 6072 домов каменными были только 1834. Лишь к концу XVIII века центр города, да и то не полностью, замостили булыжником. Часть улиц были покрыты поперечными досками. А вместо тротуаров для пешеходов доски положили сверху, продольно, на «дорожное полотно».
Немецкие колонисты в Петербурге, какими их увидел Христиан Готлиб Гейслер в 1802 году.
Немецкие колонисты в Петербурге, какими их увидел Христиан Готлиб Гейслер в 1802 году

Мало женщин, много иностранцев

Специфическим, удивительным для России был состав населения раннего Петербурга. В городе было мало женщин (к началу XIX века — почти вдвое меньше, чем мужчин), но много иностранцев.

Немцы, англичане, французы, голландцы и шведы составляли пятую часть жителей. А на 60 православных церквей приходилось 15 иноверческих, главным образом лютеранских. Повсюду была слышна иностранная речь, чужеземцы находились на многих ключевых постах и чувствовали себя здесь комфортно. Многие так и остались жить здесь, пустили корни, передав часть менталитета потомкам. Так что Петербург — самый европейский город России не только благодаря архитектуре, но еще и на генетическом уровне.
Кронштадт
Пётр I всерьез намеревался сделать столицей Кронштадт. В 1712 году Сенат утвердил список из 1212 дворян и бояр, которых предполагалось туда переселить. По одной из версий, размещая столицу на острове в море, царь хотел привить соотечественникам дух мореплавания. Однако в итоге от своего смелого замысла отказался
Автор Владлен Чертинов
Автор Владлен Чертинов

Подписывайтесь на нас!