Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Как Романову не дали возглавить СССР

Тайны из жизни «хозяина Ленинграда»

Как Романову не дали возглавить СССР

Тайны из жизни «хозяина Ленинграда»
Григорий Романов
Владилен Кузин — доцент кафедры теории журналистики Санкт-Петербургского госуниверситета — свидетель опальных 30 лет жизни Григория Романова. Кузин часто бывал в московском доме Романова. Не раз выпивали вместе. Григорий Романов людям не доверял. Этому его жизнь научила. Но, кажется, для Кузина он сделал исключение.

Москвичи против ленинградцев

— Владилен Иванович, как вы познакомились с Романовым?
— В Ленинградский обком я пришел из газеты «Смена». Был вынужден уйти из журналистики в результате интриг. Никогда не стремился на аппаратную работу. Но проработал в обкоме восемь лет, был заместителем заведующего отделом пропаганды. Я писал речи. И Толстикову, и Романову, и даже Брежневу. Конечно, не я один. Там целая группа работала. Но редактировал тексты всегда я.


— Какие требования были к речам?
— Каждое выступление длилось один час пятнадцать минут. Обязательна была формулировка: «Благодаря дорогому Леониду Ильичу».


— Романов мог импровизировать?
— Нет, в основном он читал уже написанный, как мы говорили — обкатанный, текст. Боялся что-то говорить от себя. Но иногда я ему вставлял в текст какие-нибудь стихи. «Ты это сам придумал?» — спрашивал он. «Да это же Пушкин!» — отвечал я. Он каждый раз ругался и выбрасывал стихи… Я ведь его застал, когда он был еще вторым секретарем обкома. Бывало, он мне даже помогал писать речи для Толстикова, первого секретаря.


— Они были похожи?
— Нисколько! Я долго работал при Толстикове. Матерщинник был жуткий! Романов — полная противоположность шумному Толстикову. Тихий, скромный, никогда не повышающий голоса. Чистенький, аккуратненький. Причем Григорию Васильевичу вообще не светило быть первым. Там была страшная внутрипартийная интрига, в которой и мне по долгу службы пришлось участвовать. В те годы происходила негласная борьба между московской и ленинградской группами. Она началась еще с Кирова. Москвичи присылали в Ленинград своих людей. Ленинградцы этому сопротивлялись. После того, как сняли Хрущева, судьба Толстикова была предрешена (он был человек Хрущева)…Я помню, приехал Суслов представлять нового первого секретаря обкома. Он говорит: «Рекомендую товарища Романова». В зале повисла гробовая тишина, а потом раздались жидкие аплодисменты. Никто не ожидал, что прозвучит эта фамилия. А Толстиков выскочил из президиума, зашел в комнату, прямо в угол — и заплакал. И мы закрыли его спинами от Суслова, который в это время выходил из зала. Между прочим, он всегда ходил в галошах. Смешное впечатление производил.


— А Романов плачущего Толстикова не прикрывал?
— Нет. Он пошел вслед за Сусловым. И я тогда понял, что дни мои в обкоме сочтены. Он уже не мог держать рядом с собой человека, который знал его как второго, а не первого секретаря. В итоге я возглавил Ленинградскую студию документальных фильмов. Это было в 1971 году. Потом я виделся с Романовым почти каждую неделю. Он лично отсматривал ленинградскую кинохронику.


— К чему-то придирался?
— Прежде всего он требовал не выпячивать вперед Ленинград. Боже упаси высунуться! Только «под руководством товарища Брежнева страна помогает Ленинграду». Романов боялся повторения «ленинградского дела». Он знал, что каждый киножурнал смотрит Брежнев, который невероятно любил похвалу в свой адрес. И мы угодничали.

Странные смерти членов Политбюро

— Как Романов и Горбачев боролись за пост генсека?
— Это была тайная борьба. Каждый стремился заслать в ЦК как можно больше своих людей. На уровне инструкторов, секретарей, заведующих. Все для того, чтобы была поддержка аппарата! Но Горбачева двигал не только шеф КГБ Андропов, но и член ЦК Федор Кулаков. Они все трое со Ставрополья.


— А Романова кто поддерживал?
— Армия. Оборонка. Ленинградский обком партии. И еще несколько членов Политбюро.


— Еще кандидатуры рассматривались?
 — Четыре члена Политбюро ушли на тот свет практически в одно время — все при Брежневе. Я думаю, смерти были не случайными, все эти люди имели шансы стать генсеками. Был такой Машеров — первый секретарь ЦК Белоруссии. Он погиб в странной автокатастрофе. Кулаков, кстати, тоже рассматривался в качестве генсека. Но и он неожиданно умер. Еще двое кандидатов — сталинист Мазуров и украинец Кириленко — тоже скончались. Романов был хорошо осведомлен об этих смертях, поэтому действовал осторожно.
Кирилл Мазуров
Андрей Кириленко
Фёдор Кулаков
Пётр Машеров
— Почему он все-таки проиграл?
 — Неправильно сделал ставки. Как сейчас бы сказали, стал жертвой черного пиара. Андропов, Громыко, его сын и Чебриков разработали целую кампанию по дискредитации Романова. А исполнителем стал генерал КГБ Олег Калугин. Он был резидентом в Америке, «сгорел» там, и его выслали обратно в Союз. Нужно было Калугина трудоустроить. Так его прислали сюда — на должность первого зама Романова, который встал в позу и поставил Калугина курировать область. Он уже понимал, что Калугин специально поставлен его контролировать. Андропова это сильно разозлило. «Дело о свадьбе дочери Романова» было организовано именно через Калугина, у которого были связи на радио «Голос Америки», по нему и было сообщено об этом скандале. Уже спустя годы, когда Калугин был на пенсии, я приезжал к нему в гости. Он брал корзинку, и мы шли в магазин. «Ты же понимаешь, — говорил он мне. — Эта история со свадьбой, якобы связь с Сенчиной — это третье „ленинградское дело“ (первое дело — убийство Кирова, второе — в 1949 году были осуждены 2 тысячи номенклатурных работников, 200 из них были расстреляны. — Прим. ред.). Это дворцовый переворот».
Юрий Андропов (справа) и Олег Калугин провели спецоперацию по дискредитации Романова

Сплетню о Романове запустил Гранин

Даниил Гранин
Даниил Гранин
— Ладно, свадьба в Таврическом дворце — это миф. Но недаром ленинградская интеллигенция не любила Романова?
 — Вы знаете, кто создал этот миф? Гранин! Он написал о Романове повесть «Наш дорогой Роман Авдеевич». Я, когда снимал в начале 2000-х фильм о Романове, спросил его, знает ли он, что его не любила интеллигенция, и в частности Гранин. А он мне показал несколько книг Гранина и дарственные надписи на титульных листах. В фильме даже был такой эпизод: я подхожу к полкам, открываю книгу и читаю: «Дорогой Григорий Васильевич! Я сердечно благодарю вас за постоянное внимание к моему творчеству и помощь моей семье (Романов дал ему квартиру. — Прим. ред.). Искренне ваш Даниил Гранин». Но этот кусок московская редакция вырезала из фильма. Мол, дискредитация писателя.

«В конце жизни ходил по собесам»

— Как Романов жил после отставки?
— Как члену Политбюро ему дали в центре Москвы большую квартиру (ленинградскую четырехкомнатную он оставил дочери). Одна прихожая была метров 25. Он даже жаловался, что она такая огромная: «Столько денег уходит на оплату!» Раньше были льготы, а потом все сняли. Сначала ему как персональному пенсионеру платили хорошую пенсию в размере оклада — 500 — 800 рублей. В 1985 году это были деньги. Он помогал семье дочери, она тогда трудно жила. Я сам лично отвозил в Ленинград пачку денег. Всю ночь в поезде из-за этого не спал. Но в 90-е годы эту цековскую пенсию сняли, оставили только трудовую. У него не было справок, что он лежал в госпитале, поэтому пришлось ему побегать по собесам, чтобы выбить какие-то деньги.
горбачев
Горбачев пообещал трудоустроить Романова, но обманул
— Чем он занимался на пенсии?
— Он пытался трудоустроиться. Пошел к Горбачеву. Тот пообещал ему работу, но с условием — только не в ЦК. В результате Романову везде отказали — и в Совете Министров, и в профсоюзе, и в оборонке. Он еще года два надеялся, что ему найдут место. Но потом понял, что это невозможно. В последние годы он занимался партийной работой. Пользовался большим авторитетом в КПРФ. Ходил на собрания, был членом чего-то. Но не высовывался. Боялся, даже уже не за себя, а за семью. Романов настолько был аппаратчик, что не позволял себе ничего лишнего. Насколько я знаю, он ничего не писал, даже в стол. Он не захотел бороться. Я думаю, его просто сломали.
Автор Ирина Молчанова
Автор Ирина Молчанова
Из архива «Вашего тайного советника»

Подписывайтесь на нас!