Top.Mail.Ru
Вы не поверите, но в Петербурге скромно живет английский классик. Его зовут Роман Писарев. Не слыхали? А в Британии он входит в число лучших художников-иллюстраторов ХХ века. Читайте новый лонгрид на Фонтанке.ру!
Close
Ваш тайный советник
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Кубинский Христос

Революционер, которому повезло рано погибнуть
Кубинский Христос
Революционер, которому повезло рано погибнуть
В России он почти не известен, а на Кубе такой же герой, как Че и Фидель. Камило Сьенфуэгос — один из самых счастливых кубинских революционеров. Он погиб через 10 месяцев после ее победы и не увидел трудностей и разочарований мирной жизни. В момент гибели начштаба кубинской армии Сьенфуэгосу было 27 лет.

Депортация в революцию
«Он заигрывал с опасностью, дразнил её, как тореадор…» — вспоминал о нем Че Гевара. Сьен­фуэгос, как и Фидель Кастро, — испанец. Его родители — анархисты, эмигрировали на Кубу. Но жили бедно, и Камило не смог закончить в Гаване школу искусств. Парень пытался трудо­устроиться в США. Менял одну низкооплачиваемую работу на другую. В итоге был пойман миграционной службой. У ее сотрудников были вопросы не к Камило (которого приняли за американца), а к его приятелям. Но Сьенфуэгос вступился за них и плохим английским выдал себя. Его депортировали.
Следующим острым ощущением оказалось пулевое ранение в ногу. Камило, вернувшийся в Гавану, получил его при разгоне антиправительственной демонстрации. Когда его несли в клинику на носилках, толпа приветствовала раненого аплодисментами. Сьенфуэгос вспоминал, что это был один из самых волнующих моментов в его жизни: «Мне захотелось плакать, и я закричал: „Вива Куба!“»

Узнав, что в Мексике Фидель Кастро готовит вооруженный отряд, Камило решил во что бы то ни стало к нему присоединиться. 28 ноября 1956 года яхта «Гранма» («Бабуля») отплыла на Кубу. Она была рассчитана на 12 человек, но в нее набилось 82 повстанца. Говорят, Сьенфуэгос был последним, кого взяли на борт.

Выстрелы в Че
В первом же бою неопытные партизаны потерпели поражение от солдат диктатора Батисты. Как вспоминал потом Че Гевара, во время перестрелки у повстанцев началась паника, кто-то предлагал сдаться, сам он, получив ранение, уже готовился принять смерть. Но в этот момент раздалась брань Сьенфуэгоса и его крик «Мы не сдадимся!». Это на многих подействовало отрезв­ляюще.

Поначалу партизаны напоминали загнанных охотниками зверей. Голодные, мучимые жаждой (люди из группы Камило догадались высасывать воду из трещин в скалах с помощью тростинок), они теряли сознание от усталости. Стерев ноги, шли босиком, неся ботинки в руках. Их предавали проводники. Они гибли от болезней и пуль. В горы Сьерра-Маэстро пробилось лишь 18 человек. Ночью 16 января у устья реки Ла-Плата состоялся решающий бой. У партизан почти не осталось патронов. Если бы они не смогли захватить небольшую казарму и пополнить боеприпасы, то стали бы небоеспособны. Обстреляв помещения из пулемета, Фидель предложил правительственным солдатам сдаться. Те в ответ открыли огонь. Повстанцы стали забрасывать казарму бразильскими гранатами — ни одна из них не взорвалась. Камило, рискуя жизнью, попробовал поджечь одно из помещений. Неудачно. Это смог сделать Че. Но помещение оказалось складом кокосовых орехов. Однако некоторые солдаты, думая, что их вот-вот подожгут, стали разбегаться. Камило выпустил в них свои последние пули и, уже фактически безоружный, первым вошел в казарму. На его счастье, остававшиеся в ней солдаты сдались…

А через три дня Сьенфуэгос чуть не убил Че Гевару. Тот после боя у Ла-Платы стал носить трофейную каску (атрибут правительственных солдат) и совершал в ней обход, а Камило стоял на часах. Приняв Че за врага, он выстрелил в него из своей автоматической винтовки. Но винтовку заело, раздался лишь один выстрел. Че уцелел.

После первых успехов повстанцев в их ряды стали вливаться крестьяне. Но среди них попадались доносчики, насильники, мародеры. Таких расстреливали. И Сьенфуэгос нередко выступал в роли судьи. По воспоминаниям Че Гевары, многие из расстрелянных перед смертью кричали: «Да здравствует революция!».

Группа Камило часто шла в авангарде и первой вступала в бой. Он становился все популярнее благодаря смелости и надежности, чувству юмора и неизменной улыбке. И еще его отличала широкополая шляпа. Однажды, сойдясь с батистовцами в ближнем бою, он потерял ее. Враги поставили шляпу на пулемет и, стреляя, кричали: «Строчит пулемет Камило». В этом бою Сьенфуэгос был дважды ранен — в ногу и брюшную полость, но остался в строю.

Смерть на взлете
За полгода повстанцы закалились, изучили действия противника и теперь могли предвидеть их, устраивая засады в нужных местах. Их число и боевая мощь выросли (пример плотности огня: во время обстрела ими одной из деревянных казарм в ней погиб­ли три из пяти попугайчиков). Были созданы полевые госпитали, налажена связь… А боевой дух батистовцев только слабел.

В апреле 1958‑го отряд Сьенфуэгоса первым спустился с гор на равнину. Здесь ему пришлось вспомнить тяжелые дни начала партизанской войны. Он писал Фиделю, что за 40‑дневный марш его люди ели лишь 11 раз, порой довольствуясь только сырой кониной. Но их поход завершился в Гаване. После падения ключевых городов (Че взял Санта-Клару, а Сьенфуэгос — Ягуахай) армия была окончательно деморализована, Батиста бежал. 2 января 1959 года Камило вошел в столицу.

Он был назначен начальником штаба революционных сил, став вторым человеком после Фиделя Кастро. Ему же было поручено проведение аграрной реформы. Открывалась новая блестящая страница его жизни. Но жить Камило оставалось лишь
10 месяцев.

В октябре 1959‑го едва не поднял мятеж командующий войсками в провинции Камагуэй Уберто Матос. Фидель и Камило помчались гасить пожар. Матоса арестовали. 28 октября Сьенфуэгос возвращался в Гавану на самолете и бесследно исчез над Фло­рид­ским проливом. Революционеры обвинили в его гибели ЦРУ — якобы самолет Камило был сбит или в него подложили взрывчатку. Кубинские же оппозиционеры, окопавшиеся в Майами, утверж­дали, что Сьенфуэгоса устранил сам Фидель, которого Камило понемногу стал затмевать. К тому же за 13 дней до трагедии министром обороны был назначен младший Кастро — Рауль, таким образом, Сьенфуэгос был задвинут в армии на вторую роль.

Ненавистники Кастро утверждали, что диспетчер увел самолет Камило подальше от берега, что вслед за ним вылетел истребитель, что при загадочных обстоятельствах погибли несколько человек, которые могли пролить свет на случившееся (включая диспетчера и дежурного по аэродрому)…

Так или иначе, Камило, «сбитый на взлете», остался для кубинцев такой же легендой и болью, как Че. Им выпало огромное счастье умереть молодыми и стать главными символами «кубинской весны». Их громадные барельефы сегодня украшают площадь Революции в Гаване. Че — в берете, Камило — в своей знаменитой шляпе. На барельефе она напоминает нимб, и туристы часто принимают его за Иисуса Христа.
Память о Камило

Знаменитая улыбка Сьенфуэгоса увековечена на кубинской банкноте в 20 песо с его портретом, его именем назван орден и несколько военных училищ. Че Гевара посвятил ему свою книгу о партизанской войне и назвал его именем своего сына. Каждый год 28 октября в память о Камило кубинские дети приходят на берег моря и бросают в воду цветы.


Автор Владлен ЧЕРТИНОВ

Материал из выпуска №61 журнала «Ваш тайный советник», тема номера — «Зимняя война»

Как русские с финнами, веками жившие бок о бок, в том числе в составе одного государства, дошли до взаимной ненависти и кровопролитной войны? Была ли так уж неприступна «Линия Маннергейма»? Почему Красная армия заболела «финнобоязнью» и как смогла от нее вылечиться?

Подписывайтесь на нас!