Top.Mail.Ru
Вы не поверите, но в Петербурге скромно живет английский классик. Его зовут Роман Писарев. Не слыхали? А в Британии он входит в число лучших художников-иллюстраторов ХХ века. Читайте новый лонгрид на Фонтанке.ру!
Close
Ваш тайный советник
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Российские военные, победив Наполеона, приобщились в Париже к французской моде.
Французская литография «Костюмы русских» (1815).

Политика — зеркало моды

Как войны и революции влияли на одежду и стиль поведения россиян
На европейский манер Россия переоделась еще в начале XIII века, когда царь-реформатор специальным указом повелел своим подданным сменить гардероб на платья «немецкие, саксонские и французские», а «русского и черкесских кафтанов, и тулупов, и азямов, и штанов… отнюдь никому не носить». С тех пор восхищенные взоры русских модников будут устремлены на Запад. И чаще всего на Париж — город, долгое время задававший тон европейской культуре не только роскошью и изяществом туалетов.

Французский жанр
Великая французская революция «нарядила» самых отчаянных модниц в красные шапки — копии колпаков, которые носили представители городской бедноты, санкюлоты. Просвещенные дамы в России надевали этот незамысловатый головной убор в знак поддержки идей революции. Оста­на­вливать распространение «модного тренда» пришлось лично Екатерине II, на дух не переносившей якобинцев. Императрица не просто на государственном уровне запретила торговлю красными колпаками, но и приказала всем дворцовым дамам в течение нескольких месяцев носить траур по Людовику XVI.

И хотя горькая доля казненного короля по большей части оставила высший свет равнодушным, за новостями из Франции, превратившейся в символ нового мира, русский бомонд следил с неизменным интересом. Уже скоро внимание знатных господ привлечет бывший бригадный генерал Наполеоне Буонапарте, и в России начнется настоящая «наполеономания».

Искусный политик и полководец придется по вкусу буквально всем. «Восхищавшиеся… революцией, — писал общественный и политический деятель Адам Чарторыйский, — …видели в Бонапарте героя либерализма». Консерваторы же, наоборот, славили его за жесткость и твердую руку, которой Первый консул Франции наводил порядок в своей мятежной стране.

Только Наполеон
Наполеон
Император в мундире цвета маренго
Жак-Луи Давид. «Наполеон в своем рабочем кабинете». фрагмент (1812)
Мода на Наполеона подобно лавине обрушилась на все стороны жизни русского общества. Отныне хорошим тоном считалось украшать его портретами стены гостиных, а в домашних библиотеках хранить книги, посвященные его подвигам. Медальоны с изображением Наполеона «покоились на персях многих русских женщин». А когда в Петербург прибыл его адъютант и верный сподвижник Жерар Дюрок, в знак признательности и восхищения прекрасные дамы «сочинили особую прическу, которую так и назвали `a la Duroc».

Надо сказать, что в России горячо любили не только самого Наполеона, но и всё, что любил Наполеон. Так, в одежде мужчины стали отдавать предпочтение цвету маренго. Стальной оттенок серого получил свое название от небольшого поселения на севере Италии, где полководец одержал одну из своих первых побед, и ассоциировался у сильного пола с грубым сукном его шинели. Кроме того, по примеру Наполеона мужчины начали носить черные галстуки и панталоны с «венгерской» вязью (узкие длинные трико станут частью его парадного костюма).

Ну, а местные аристократки немедля примерили туники в стиле «нео-грек», украшенные античными орнаментами, с завышенной талией и струящейся юбкой (подобный дресс-код Наполеон уже успел установить при французском дворе). И, сбросив с плеч кашмирские шали, обернулись в существенно уступавшие качеством смирнские, которые их кумир привез из Египетского похода. Эта же военная кампания обогатила шифоньеры светских львиц головными уборами «а‑ля мамлюк», похожими на чалмы египетских воинов, примкнувших к армии Бонапарта, и куртками-доломанами с объёмными пышными рукавами. К слову, такие рукава- буфы в следующие десятилетия будут становиться только крупнее, пока не сделаются похожими на воздухоплавательные шары, благодаря которым, как писал Николай Гоголь, «дама вдруг бы поднялась на воздух, если бы не поддерживал её мужчина».

Неистовое почитание Наполеона распространялось словно эпидемия, и лишь немногие сохранили к этой болезни иммунитет. Так, граф Фёдор Ростопчин призывал соотечественников «опомниться, приняться за ум, сотворить молитву и, плюнув, сказать французу: „Сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси“». Ростопчина, впрочем, не услышали.

Почти Наполеон

К «модной» славе француза в России мог приблизиться разве что итальянец. Через полвека новым героем светской публики стал пламенный итальянский революционер в ярко-алой рубахе Джузеппе Гарибальди. В Петер­бурге о нем говорили так много, что даже появились стихи:

Я гулял
с женой намедни
Вдоль по Невскому
проспекту —
Боже! Сколько
в магазинах
Либерального
эффекту!
От героя
нет проходу:
Гарибальди
и в газетах,
Гарибальди в дамских
шляпах,
Гарибальди
на портретах.

Рубашки-гарибальдийки, которые, по слухам, для себя и своего воинства итальянец приобрел по дешёвке где-то в Уругвае, немедленно стали главным трендом сезона. Вместе с юбками и платьями, названными, разумеется, тоже в честь Гарибальди. Кроме этого, его именем нарекли головной убор — фетровый ток, который сложно было купить не только в Петербурге, но и в Берлине.


Мода на лорда Байрона
Пьянящий дурман развеялся лишь с началом Отечественной войны 1812 года. Тогда, решительно скинув с себя всё французское, Россия вновь облачилась в кокошники, сарафаны, повязки и долгополые армяки. На пике популярности, правда, они продержались совсем недолго. Лишь до тех пор, пока ветреная мода не нашла новый повод для вдохновения, которым стала… греческая революция. В моду стремительно ворвались греческие имена (из классики мы помним, что детей помещика Манилова зовут Фемистоклюс и Алкид), оттенок «голубой греческий», костюмы в эллинском стиле, прически «греческие узлы», ленты с вышитым белым крестом и… Джордж Байрон, снабжавший греческих повстанцев оружием, деньгами и продовольствием. И пусть вклад англичанина в обретение Грецией независимости на деле оказался не столь весом, в далекой России он немедленно стал не просто героем, но еще и иконой стиля. Именем поэта-романтика назвали даже цвет — «лорд Байрон», темно-каштановый с рыжеватым отливом. Сегодня это название числится в списке устаревших.
Пимен Орлов. Портрет фрейлины императрицы Софьи Орловой-Денисовой (1835)
Кокошник был главным элементом «патриотического стиля».
Пимен Орлов. Портрет фрейлины императрицы Софьи Орловой-Денисовой (1835)
Стиль, спустившийся с гор

Военные кампании, которые Россия вела на Кавказе, добавляли в моду яркий горский
колорит. Мальчиков часто наряжали в костюмы, похожие на одежду кавказских князей, с маленькими кинжалами на поясе. Тем временем их отцы, зажав в руке эфес шашки, в папахах и горских нарядах с удовольствием позировали фотографам. А матери — примеряли костюм «черкес». Духом Кавказа напитались не только модистки, но и кондитеры. Так, пока пленённый русскими генералами Шамиль смиренно ожидал решения своей участи в Петербурге, его именем назвали десерт, который пришелся по вкусу посетителям заведения на Невском проспекте.


Пряный аромат Востока
В середине XIX века, накануне Крымской кампании, русская мода находилась под мощным османским влиянием. «Славный», по словам Николая I, Адриано­польский мирный договор, ненадолго поставивший точку в противостоянии с турками, оживил торговлю между странами и наводнил заморскими товарами местный рынок. Большим спросом пользовались турецкие шелк, шерсть и бархат всех оттенков зеленого (особый шик — цвет свежего капустного листа) и серого. Высокие цены состоятельных покупателей не пугали. А для публики попроще предлагались отечественные аналоги, производство которых ловко освоили российские фабриканты.

Восточные мотивы зазвучали и в ювелирном деле. Дамы носили массивные золотые серьги в форме полумесяцев с подвесками и украшали руки «сердечной неволей» — браслетами, соединенными цепочкой с кольцом, имевшим замок в форме сердечка, который запирался на маленький ключ.

Турецким стал даже домашний костюм. За закрытыми дверями в своих покоях настоящие модники теперь надевали смешные фес­ки с кисточкой, яркие шаровары и заворачивались в уютные безразмерные шлафроки. В общем, всё как на картине Павла Федотова «Завтрак аристократа».
Павел Федотов. «Завтрак аристократа». Фрагмент (1849–50)
В середине XIX века в моду вошел турецкий домашний костюм.
Павел Федотов. «Завтрак аристократа». Фрагмент (1849−50)
Начало новой войны настроений в обществе почти не изменило. Модным ответом на происходящее в Крыму и на Кавказе стало разве что манто «крымчанка», сшитое из грубого сукна, почти без отделки и без подкладки. Такая одежда, похожая на полушинель, как бы нарочито указывала на чувство солидарности ее обладательницы с русским воинством.

Модники — жертвы пропаганды
Перелом в народном сознании произошел, лишь когда изможденной неудачными боями армии потребовались новые солдаты и власти объявили о формировании ополчения для «защиты Веры, Престола и Отечества». Правитель­ственная пресса призыв безоговорочно поддержала. Его подхватили и славянофилы, громившие со страниц газет коалиционные войска Великобритании, Франции и Турции. Приверженцы идеи самобытного пути развития России первыми пополняли ряды ополченцев, с гордостью меняя городские наряды на мужицкую одежду — зипуны, косоворотки, поддевки, мурмолки. И отпускали окладистые бороды — символ «сближения с крестьянством и купечеством», рассчитывая на поле боя заслужить право носить их потом и в мирной жизни. Вот только Николай I, в отличие от славянофилов, в бородах усматривал нечто иное. А именно «слепое подражание всем западным затеям так называемой моды». Поэтому запрет на ношение бороды для дворян оставил в силе.

Между тем шквальный огонь антианглийской и особенно антифранцузской пропаганды накрыл даже представителей другого популярного в те годы философского направления — западничества. От своих убеждений западники, конечно, не отреклись. И одеваться продолжали под диктовку модных журналов Лондона и Парижа, но вот от приобретения английских и французских товаров на время отказались. В опалу тогда попали и текстиль, и вино, и даже духи. А также услуги иностранцев. Теперь, прежде чем заказать в ателье новое платье, было принято поинтересоваться национальностью портного.

Эффект от чрезмерного всплеска ура-патриотизма оказался неожиданным. Отечественные мастера и мастерицы, избавившиеся от иностранных конкурентов, стали ценить свою работу в несколько раз дороже. Но вот качество их пошива, как и прежде, оставляло желать лучшего. «Русские модистки портят платья, а их шляпки через неделю теряют форму и цвет», — возмущалась обозревательница одного из модных журналов. Похоже, в своем мнении она была не одинока. Поэтому вскоре в салонах иностранцев опять залязгали ножницы и затрещали стальные машины фабрики «Зингер» — технические новинки того времени. Результаты промышленной революции в портняжном деле буквально шокировали публику. Ведь теперь на отшив, к примеру, шелкового платья стало уходить немногим больше часа. В то время как ручной труд растягивался почти на девять! С тех пор в моду постепенно начнет входить готовая одежда, которая придется по душе тем, кому приходилось экономить.
Вредные модные привычки

В середине XIX века мода предложила русским женщинам закурить. «Теперь курят не только мужчины, но даже дамы, девицы и дети — запах табаку сделался приятен даже для тех, кто 8 лет назад не мог сносить его дыма… Многие девицы пристрастились к табаку до такой степени, что не могут пробыть без папиросы одного часа», — писала пресса в начале 1857 года. Курили, в основном, дамы, придерживающиеся либеральных взглядов. Давая таким образом понять, что они выступают за проведение реформ, свободу печати и изменение положения женщин в обществе.
Петр Заболоцкий. «Девушка с папиросой» (1850)
Петр Заболоцкий. «Девушка с папиросой» (1850)

Русская мода в изгнании
Горькое послевкусие севастопольской драмы, очередные военные походы и новая война вновь вернули России, традиционно ориентированной в вопросах моды на Запад, любовь к национальному костюму. Пожалуй, не осталось никого, кто не примерил бы его в те времена. И тогда же русский стиль выплеснется за пределы России. Так, французам, признанным гурманам моды, придутся по вкусу соломенные шляпы «`a la mujik», кожаные кушаки, суконные шубы на бараньем меху «les touloupes» и тончайшее кружево вологодских мастериц, высоко отмеченное на Всемирной выставке 1878 года. Годы спустя в Лондоне и Париже начнут открываться уже целые артели по пошиву национального костюма и Русские модные дома. В одном из них, основанном княгиней Марией Романовой, будет заказывать вышивку для своих моделей, вдохновленная ярким балетом Дягилева, мадмуазель Коко Шанель. Европа переживет настоящий «русский бум», когда сотни тысяч подданных павшей Империи отправятся к чужим берегам. Это случится в 20‑х годах XX века, в то самое время, когда в оставленной ими стране всерьез возьмутся обсуждать идею переодеть всех советских людей в единую форму из грубого тёмно-синего сукна.
Вацлав Нижинский и Анна Павлова
Вацлав Нижинский и Анна Павлова. Благодаря «Русским сезонам» Сергея Дягилева Европа пережила «русский бум».
Автор Надежда МАДЗАЛЕВСКАЯ
При подготовке текста использовались материалы книги О. Хорошиловой «Война и мода. От Петра I до Путина»

Материал из выпуска №63 журнала «Ваш тайный советник», тема номера — «Россия в моде»

Жизнь людей всегда связана с модой. Модой на одежду, на отдых, на определенные правила поведения. В моде могут быть целые страны. Что в разные эпохи было модно в России и что российское пользовалось успехом в мире? Как политика определяла стиль одежды? Насколько разорительными для мужей были выезды жен на балы? Как длина балетной пачки балерин влияла на популярность балета? Как модельер императрицы умерла от обиды? Как Пушкин проиграл в бильярд «Евгения Онегина»? Как Брежнев выпросил у президента США меховую куртку?
Об этом и многом другом читайте в 63-м номере исторического журнала «Ваш тайный советник» — «Россия в моде».

Подписывайтесь на нас!