Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Правда о крепостном праве

Русский крестьянин был самым свободным в Европе

Правда о крепостном праве

Русский крестьянин был самым свободным в Европе
крепостные крестьяне
На Западе принято думать, что над русским народом не одно столетие довлеет проклятье крепостного права. Дескать, это узаконенное рабство длилось так долго, что наложило непоправимый отпечаток на русский менталитет. Другое дело просвещенная Европа с ее многовековой традицией гражданских свобод. Это не более чем очередной фейк! Европейское рабство было похлеще нашего. Просто оно было завуалировано под свободу.

Свобода рабов

В Западной Европе крепостное право было отменено рано — в XIV — XV веках. Но спасибо за это надо сказать не «просвещению» и «духу свободы», а эпидемии чумы. Она так выкосила крестьян, что между феодалами началась конкуренция за работников, которая сопровождалась всяческими послаблениями. Но как только ситуация нормализовалась, изменилось и отношение к крестьянскому труду.

Возьмем Англию. Большинство освобожденных там крестьян не владели землей, а как бы арендовали свои участки у дворян. И всякий раз платили им ренту при передаче земли по наследству. Однако в XV веке в Англии стала бурно развиваться суконная промышленность, следовательно, начался бум разведения овец. Землевладельцы поняли, что пахотные земли гораздо выгоднее использовать, как пастбищные. И стали массово сгонять крестьян с их участков. Там где раньше в полях работали двести человек, теперь с овцами ходили лишь двое пастухов. Так крестьян (свободных людей!), лишали средств к существованию, а часто и крыши над головой. Часть из них ушла в наемные работники городских мануфактур (тех же самых суконных), где за гроши трудилась в скотских условиях от темна до темна. Другая часть пополнила ряды нищих. Но власть не могла с этим мириться и запретила бродяжничество. Пойманных нищих клеймили как рабов, вешали. А еще были созданы так называемые работные дома. По сути, тюрьмы, где бродяг (свободных людей!) заставляли работать на тех же мануфактурах.
Чистка картофеля в работном доме
Чистка картофеля в работном доме
При такой политике производство хлеба упало, его стали закупать в Восточной Европе. Это в свою очередь привело к повторному закрепощению крестьян в германских землях, в Венгрии, Чехии, Польше. Где местные землевладельцы богатели на экспорте зерна в Англию, Францию, Голландию и ради этого все больше закабаляли крестьян. Особенной жестокостью отличалась польская шляхта. Крестьяне Речи Посполитой (к которым надо отнести и многих украинцев) по 6 дней в неделю вкалывали на господ, не успевая обрабатывать свои личные участки. Они были абсолютно бесправны и, по свидетельствам современников, даже внешне стали похожи на бессловесных пугливых животных. Паны могли безнаказанно их убивать.

А в это самое время в «варварской» России при «страшном деспоте» Иване Грозном русские крестьяне были защищены законом от самодурства помещика, а в случае неурожая и голода тот был обязан им помогать. Кроме того, существовала ротация помещиков. Земли с крестьянами давались дворянам не просто так, а за службу царю, и каждые пару лет право владения пересматривалось — власти решали, оставить поместье прежнему хозяину или передать новому. Крестьяне могли подать жалобу на плохое обращение барина. Например, в церковь или самому царю в специальное «челобитное окно». У некоторых помещиков не только отбирали имения, их даже сажали в тюрьму. Если жалобы не помогали, крестьяне могли бежать от плохого хозяина, благо в отличие от Англии или Польши размеры страны позволяли безнаказанно скрыться. Например, в Сибири или на архангельском Севере, где никогда не было и не будет крепостного права. Крестьяне могли уйти на Дон к казакам. Еще в середине XVIII века в России ежегодно убегало 20−30 тысяч крестьян, а всего насчитывалось 200 тысяч беглых.

Крепостные миллионеры

Положение русского крестьянства резко ухудшили как раз цари-западники, цари-немцы — начиная с Петра I и заканчивая Екатериной II. Петр отменил ротацию поместий, закрепив их окончательно за конкретными хозяевами. Ввел подушную подать: если раньше государство взимало налог с участка земли (и выплачивал его сам крестьянин), то теперь — с каждого взрослого мужчины в семье (а ответственность за выплату перенесли на помещика). Это привело к увеличению зависимости крепостного от барина. Тому стало дозволено отбирать у крестьянина детей к себе в дворню, в безземельные холопы. Крестьянами стало возможно торговать. Кроме того, Петр I приписывал деревни к заводам — появились крепостные рабочие. Положение ухудшалось и дальше. Екатерина II перестала рассматривать жалобы крестьян на их хозяев. Отменила обязательную дворянскую служб, превратив помещиков в паразитический класс. Императрица разрешила им ссылать своих крестьян на каторжные работы в Сибирь. Считается, что при Екатерине был достигнут пик закабаления народа. И тем не менее, даже на этом пике русский мужик был богаче и свободнее европейского!

Во-первых, в XVIII веке примерно треть крестьян в России не были крепостными, а к середине XIX века их доля вырастет до 50 процентов. Во-вторых, как пишет французский историк Фернан Бродель, даже в худшие времена крепостничества в XVIII веке, русский крестьянин находился в более выгодном положении, чем, например, польский. Барщина в России, когда она существовала, была в два раза меньше, чем в Польше — не превышала трех дней в неделю. В-третьих, Екатерина II в 1769 году выпустила указ, призывавший крестьян заниматься частным предпринимательством. Для этого государство создавало условия. Бродель отмечает фантастический всплеск на селе кустарного производства — многие крестьяне перестали работать в поле и переквалифицировались в ремесленников. Немецкий ученый и путешественник Петр Паллас описывает, что почти все землепашцы Вышнего Волочка в районе Твери, где проходил канал, связывающий Волгу с Ладожским озером, побросали свою землю и предались коммерции.

Оказывается, помещики массово выдавали своим крепостным разрешения заниматься отхожим промыслом и торговлей вдали от дома. «С благославления своих господ крепостные становились разносчиками, странствующими торговцами, лавочниками в предместьях, а затем в центре городов или занимались извозом», — пишет Бродель. Многие богатели. Что было выгодно их помещикам: ведь крестьяне платили им повинность пропорционально своему состоянию. Некоторые, будучи крепостными, сколачивали фантастические состояния. Например, крестьяне села Иванова, принадлежащего графу Шереметьеву, к 1803 году создали 49 мануфактур, превратив свое село в текстильную столицу не только России, но и Европы. Когда один из них, Грачев попросил у Шереметьева дать ему вольную, граф затребовал у того в обмен за свободу огромную сумму (135 тысяч рублей), фабрику, землю и крепостных крестьян, которыми успел обзавестись сам Грачев. По расчетам Шереметьева, это было почти все состояние Грачева. И тот уплатил требуемое. Но все равно остался одним из крупнейших текстильных промышленников. Потому что скрыл часть своих капиталов, переписав их на работавших на него купцов.

В России, в отличие от других стран Европы, именно крестьяне сформировали купеческий класс. Именно на них, начиная с XVIII века, держалась крупная торговля. Понятно, что до такой степени богатело крепостное меньшинство. Но и большинство по европейским меркам жило вполне прилично.

Нищета «просвещенных народов»

«Повсюду в Европе резка противоположность богатства и нищеты, в России же ни то, ни другое не выделяется. Народ не беден, а знать способна, когда это необходимо, вести такой же образ жизни, как народ», — констатировала в 1812 году французская писательница, баронесса де Сталь.
Мадам де Сталь
Мадам де Сталь
Французский посол при дворе Екатерины II Луи-Филипп Сегюр с досадой писал: «Русское простонародье… пользуется некоторую степенью внешнего довольства, имея всегда обеспеченное жилище, пищу и топливо, оно удовлетворяет своим необходимым потребностям и не испытывает страданий нищеты, этой страшной язвы просвещенных народов».
Луи-Филипп Сегюр
Луи-Филипп Сегюр
Напомним, в «просвещенной» Англии в ту пору рабочие вкалывали уже почти по 20 часов в сутки — спали и ели прямо у станков.

Русские офицеры, прошедшие через всю Европу во время войн с Наполеоном, были неприятно удивлены нищетой свободных европейских крестьян в сравнении с крепостными российскими. Да и насчет самой свободы все было весьма относительно. Примечательный разговор с попутчиком-англичанином приводит Александр Пушкин в своих путевых заметках «Путешествие из Москвы в Петербург», ставших ответом на обличительную книгу Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву».

«Подле меня в карете сидел англичанин, человек лет 36. Я обратился к нему с вопросом: что может быть несчастнее русского крестьянина?

Англичанин. Английский крестьянин.

Я. Как? Свободный англичанин, по вашему мнению, несчастнее русского раба?

Он. Что такое свобода?

Я. Свобода есть возможность поступать по своей воле.

Он. Следственно, свободы нет нигде, ибо везде есть или законы, или естественные препятствия…

Я. В чем вы полагаете народное благополучие?

Он. В умеренности и соразмерности податей.

Я. Как?

Он. Вообще повинности в России не очень тягостны для народа. Подушная платится миром. Оброк не разорителен (кроме в близости Москвы и Петербурга, где разнообразие оборотов промышленности умножает корыстолюбие владельцев). Во всей России помещик, наложив оброк, оставляет на произвол своему крестьянину доставать оный, как и где он хочет. Крестьянин промышляет, чем вздумает, и уходит иногда за 2000 верст вырабатывать себе деньгу. И это называете вы рабством? Я не знаю во всей Европе народа, которому было бы дано более простору действовать.

Я. Но злоупотребления…

Он. Злоупотреблений везде много. Прочтите жалобы английских фабричных работников — волоса встанут дыбом. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой — какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет об сукнах г-на Шмидта или об иголках г-на Томпсона. В России нет ничего подобного… Кажется, нет в мире несчастнее английского работника…

Я. Что поразило вас более всего в русском крестьянине?

Он. Его опрятность, смышленость и свобода… Переимчивость их всем известна; проворство и ловкость удивительны…

Я. Справедливо; но свобода? Неужто вы русского крестьянина почитаете свободным?

Он. Взгляните на него: что может быть свободнее его обращения! Есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи? Вы не были в Англии?

Я. Не удалось.

Он. Так вы не видали оттенков подлости, отличающих у нас один класс от другого. Вы не видали раболепного поведения»…

Поразительное свидетельство: крепостной русский крестьянин нес в себе «дух свободы», а свободный английский источал раболепие!
Малолетние работники ткацкой фабрики. США. Начало ХХ века
Малолетние шахтеры

Хитрые крестьяне и добрые помещики

Да, теоретически в России барин мог сделать с крестьянином, что угодно. И можно привести примеры тому. Хотя бы печально знаменитую помещицу Салтычиху, убившую несколько десятков своих крепостных. Но самодурство не было нормой. Скорее наоборот, зачастую дворяне проявляли странную по европейским меркам заботу о своих крестьянах.

«Помещики в России имеют почти неограниченную власть над своими крестьянами, но, надо признаться, почти все они пользуются ею с чрезвычайно умеренностью», — писал Сегюр. А мадам де Сталь сделала вывод, что в России в отличие от Запада между народом и господами существовало «больше взаимной привязанности».

Сегодня в исторической литературе можно встретить суждение, что самой бесправной частью русского общества были холопы — дворовая прислуга, крестьяне чуть ли не насильно оторванные от семей и взятые помещиками к себе в дворню. У Сегюра на холопов совсем другой взгляд: «Другого рода роскошь, обременительная для дворян и грозящая им разорением, прислуга их. Дворовые люди, взятые из крестьян, считают господскую службу за честь и милость, они почитали бы себя наказанными и разжалованными, если бы их возвратили в деревню. Эти люди вступают между собою в браки и размножаются до такой степени, что нередко встречаешь помещика, у которого 400 и до 500 человек дворовых всех возрастов обоих полов, и всех он считает долгом держать при себе, хоть и не может занять их всех работой».

Ну и как вам такой альтруизм? Куча бездельников-крестьян живет при человеколюбивом совестливом барине!

«У них нет никаких забот, — говорили французскому путешественнику маркизу де Кюстину русские помещики о своих взаимоотношениях с крестьянами, — все заботы о них и об их семьях лежат на нас… Ведь они и их дети обеспечены всем необходимым и поэтому во сто раз менее достойны сожаления, чем ваши (французские — В.Ч.) свободные крестьяне».

Неудивительно, что при таком положении вещей самые оборотистые крестьяне богатели, а самые гуманные помещики разорялись. И тогда нередко происходили совсем уж «дикие и варварские» по европейским понятиям истории. Когда разорившийся, наделавший больших долгов барин решался продать поместье, его разбогатевшие крестьяне скидывались и уплачивали долг, или соглашались вдвое увеличить оброк. Лишь бы не разлучаться с «хорошим помещиком». Такие случаи описывает в своих воспоминаниях не только Луи-Филипп Сегюр, но даже известный русофоб маркиз де Кюстин.
Астольф де Кюстин
Астольф де Кюстин

Отмена крепостного права — причина революции?

…Для многих крестьян «лафа отошла» в 1861 году, после отмены крепостного права. Событие, о котором так долго мечтали российские революционеры и либералы, свершилось. Но увы, русских крестьян освободили на английский манер: дали свободу, но лишили земли. Примерно в это же время в самой Англии уже почти половину фабричных рабочих составляли несовершеннолетние подростки, потому как капиталисты могли им меньше платить. Совсем скоро и в России вчерашние крепостные крестьяне окунутся в суровую пролетарскую жизнь. И вкусив ее капиталистических прелестей, накопив огромный заряд недовольства, через какое-то время устроят в стране революцию.
Кровавое воскресенье
Кровавое воскресенье
Власть против помещиков

Самодурство по отношению к крестьянам ограничивалось не только личным гуманизмом помещиков, но и государственной властью. Так с 1834 по 1845 годы почти 3 тысячи из них были судимы за жестокое обращение с крестьянами (виновными призна­ны 660 человек). В 1838-м по этой причине было изъято 140 имений, а к 1859-м уже 215 тысяч!

Автор Владлен Чертинов
Автор Владлен Чертинов

Подписывайтесь на нас!