Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

«Я слушал Собчака и рисовал чертей»

Откровения бывшего начальника питерского РУОПа

«Я слушал Собчака и рисовал чертей»

Откровения бывшего начальника питерского РУОПа
Карьеру генерала Сидоренко можно описать одной фразой: «На службу не напрашивался, от службы не отказывался». Начинал в Ленинграде рядовым милиционером. Поднимался по должностной лестнице ровно, ступенька за ступенькой.

Предложили — поехал в Афганистан. Предложили — возглавил в 1988 году первое на Северо-Западе подразделение по борьбе с организованной преступностью, ставшее позже РУОПом. Причем руководил им Сидоренко как раз в тот период, когда наш город заслужил сомнительную славу «криминальной столицы России».

В 1998 году генерал-майор Сидоренко ушел в отставку и возглавил питерскую Лигу ветеранов РУБОП. Он рассказал корреспонденту «ТС» о некоторых малоизвестных эпизодах своей прежней работы.

«Лоббисты» из бандитского сословия

— В сентябре 2001 года тогдашний шеф МВД Грызлов подписал несколько приказов, касающихся переформирования РУБОПов. Фактически ваша служба прекратила свое существование. Какие причины, на ваш взгляд, побудили министра принять такое решение?
Думаю, тут есть две причины. С одной стороны, уже началось полное разложение системы МВД. Конечно, этот процесс не обошел стороной и РУБОП, но на фоне всего министерства мы не выглядели каким-то чудовищным монстром. С другой стороны, нас люто ненавидели люди из бандитского сословия и их ставленники, которым удалось пройти во власть. Мы ведь много раз предупреждали правительство, президента, писали докладные в МВД, что эти люди проникают в Госдуму, органы власти, чиновничьи аппараты. С 1996-го по 1998 год таких примеров было особенно много. В судьбе РУБОПа в большей степени, думаю, сыграло свою злую роль именно их лоббирование.

— Есть еще такая версия. В середине 1990-х силовики массово ринулись делать деньги. Но уйти со своих постов они не могли, ведь надо было контролировать ситуацию. И они запустили в бизнес жен, сыновей, дочек, зятьев. Чувствуя такую «крышу», эта родня вела себя довольно нагло. А РУОП бил им по рукам. Именно этим и объясняются нападки на вашу службу.
Это абсолютно верно. С одной стороны был криминал, с другой — коррумпированные чиновники, в том числе из силовых структур. Чего греха таить, даже сотрудники ГУВД нас не очень жаловали, поскольку нам приходилось выполнять функции нынешней Службы собственной безопасности. И хотя Грызлов тогда заявил, что РУБОП не владеет ситуацией, это абсолютная неправда.
Борис Грызлов
Борис Грызлов
На самом деле ситуацией, кроме нас, не владел никто. Наша служба была наиболее осведомленной и по городу, и по региону в целом.

— Более осведомленной, чем ФСБ?
— Беда чекистов состояла в том, что у них не было своей агентуры в уголовной среде. Поэтому у них проскакивало много «пустышек», информации на уровне слухов, которую предстояло тщательно перепроверять. Кроме того, у нас был создан отдел, который готовил наших сотрудников к внедрению в банды. А еще появилась возможность проводить свое оперативно-техническое слежение. Когда весной 1995 года был убит на Суворовском проспекте наш сотрудник Володя Троценко, мы задержали несколько сот бандитов. Они были просто ошарашены тем, что мы знаем все их лёжки.

Появился у нас свой собственный действующий резерв, как это практиковал КГБ. Мы расставляли наших сотрудников по банкам, крупным предприятиям. Были свои представители в городской мэрии, областном правительстве. Некоторые, кстати, до сих пор там работают и даже выросли в больших руководителей. А кое-кто продолжает числиться по нашему ведомству. Так что информация к нам поступала качественная и со всех сторон.

«ФСБ была в нокдауне»

— А вы не присваиваете чужие лавры? Сообщается, например, что разработку «малышевского» преступного сообщества вели — «руками РУБОП» — сотрудники ФСБ. А руководил операцией генерал Кармацкий.
 — Не вели они этих дел. Не их это функция. Они только передавали нам информацию чисто уголовного характера. Если так рассуждать, то Кармацкий участвовал во всех наших делах. Да, был в ФСБ отдел по борьбе с контрабандой и коррупцией. Мы с ним взаимодействовали. А то, что ему приписывают наши заслуги… бог с ним, сочтемся славой… Но я вспоминаю, как мы начинали. Чекисты были в полнейшей растерянности. На них тогда обрушилась лавина всяческой грязи и инсинуаций. Большой дом пребывал в состоянии нокдауна. Они приносили нам оперативные материалы, потому что сами не могли их реализовать. С военной контрразведкой, с «особистами», нам приходилось тогда контачить чаще, чем с другими отделами.

— Это потому, что преступность точила зубы на склады с оружием и прочим армейским добром?
 — Да, оружие утекало. Вплоть до реактивных снарядов. А еще к нам шла контрабанда через Прибалтику. Несколько крупных партий нам удалось задержать. Например, больше тысячи пистолетов ТТ китайского производства. Представляете, что творилось бы в Питере, если бы весь этот арсенал попал к бандитам? Практически все ОПГ и так были неплохо вооружены, а тут еще такая подпитка… Те чекисты, которые действительно хотели служить, предотвратить беду, приходили к нам и совместно работали. Я спрашивал: «А почему ты сам не можешь реализовать свои материалы?» — «Не мои функциональные обязанности». Но он хотя бы пришел к нам. А другие просто отдавали оперативные материалы своему начальнику, а тот списывал их, в лучшем случае в архив. Хотя я совершенно точно знаю, что в донесениях, которые шли на Лубянку, они расписывали свою работу в цветах и красках. И где-то маленькой строчкой шла приписка: «совместно с РУОП».

— И все-таки как вы можете оценить вклад Большого дома в борьбу с бандитизмом?
— Как самый минимальный. Яркий пример — хищение уникальных рукописей из Русской национальной библиотеки. Эту кражу организовал небезызвестный Дмитрий Якубовский.

ФСК помусолила это дело и в итоге отдала нам. Именно мы придумали оперативные комбинации, с помощью которых выманили из Канады его жену вместе с деньгами. Причем охраняли «генерала Диму» наши же коллеги из московского СОБРа. Мы фактически выкрали его у них и на самолете министра МВД Ерина привезли в Петербург… Чекистам надлежало заниматься чисто своим направлением. Например, борьбой с коррупцией. Хотя я не помню ни одного уголовного дела, которое вело бы их следствие.
Дмитрий Якубовский
Дмитрий Якубовский

«Путин пытался втянуть нас в свою команду»

— Были случаи, когда информация утекала именно от ваших «смежников» из Большого дома?
 — Были. Например, когда начали проверять информацию о задержании в 1993 году Собчака в лондонском аэропорту «Хитроу» с кейсом, где находилась приличная сумма в долларах (британская сторона впоследствии опровергла эти сведения. — Ред.). Каким-то образом это дошло до Путина, который тогда работал в мэрии. Владимир Владимирович пригласил меня в правительственную резиденцию на Каменном острове. Там он попытался осторожно выяснить, насколько мы владеем ситуацией.

О нашей проверке знали буквально единицы. Наши, рубоповские, проговориться не могли. Мы долго анализировали и пришли к выводу, что информация ушла из Большого дома. Как я понимаю, чекисты быстренько доложили ее Путину, поскольку он был их бывшим коллегой. Он пытался втянуть нас в свою команду. Власть всегда старается приблизить к себе силовиков и держать под контролем. То же самое делал и Путин. Но он видел, что мы не особо разговорчивы.
Путин и Собчак
— А с чего все начиналось? Говорят, Ельцина накрутили, будто Собчак собирается составить ему конкуренцию на грядущих президентских выборах. И была дана негласная команда его «глушить», благо, Собчак был, мягко говоря, небезгрешен.
 — Всякая власть опасается конкурентов. А тогда время было еще более темное, сложное.

«Собчак поставил тройку»

— А какие у вас были отношения с самим Собчаком?
— Сложные. Наверное, он так и не смог простить, что однажды я его «развел». Это было, наверное, году в 1979-м, когда я работал в УБХСС. Мы тогда задержали известного актера, который сыграл в фильме «Неуловимые мстители». Он приехал в Ленинград, чтобы сбыть двести с лишним фальшивых царских червонцев, изготовленных его тестем-кузнецом из бериллиевой бронзы. А я тогда учился заочно на юрфаке нашего Университета. Пришел сдавать сессию. Экзамен принимал Собчак. Мы с приятелем решили его «развести». Достаю из замшевого кошелька пару фальшивых червонцев, кладу на стол, и мы начинаем громко шептаться про этого актера. Собчак не выдержал, подошел. И слово за словом втянулся в разговор. Пока я рассказал ему все криминальные подробности, время на прием экзамена закончилось. Пора было запускать новую группу из пяти человек. Собчак, надо отдать ему должное, мою хитрость раскусил. Всем проставил в зачетки «хорошо», а мне — «за срыв экзамена» — только «удовлетворительно».

Многие годы спустя нам пришлось вместе побывать в Москве на заседании Совета безопасности. Когда настала его очередь выступить, Собчак сказал: «Региональное управление по оргпреступности ничего не делает, мне не подчиняется. Мало того, собирает информацию на моих подчиненных». Политики «демократической волны» нам не верили. Они пребывали в эйфории и многое себе позволяли. Казалось бы, чего проще: если берешь человека на службу в Смольный, проверь его через правоохранительные органы. Но был период, когда они вообще игнорировали эти спецпроверки.

В общем, сижу, слушаю Собчака, а сам рисую чертей. Прямо в блокноте с шапкой «Москва. Кремль. Совет безопасности». Один черт держит за хвост другого, тот — третьего… Целая цепочка. Собчак увидел, покраснел, но продолжил свою речь. Именно тогда, думаю, он окончательно понял, что наша служба не будет у него под контролем. К тому же месяца через три вышел указ, что все РУОПы выводятся из подчинения своих ГУВД и напрямую замыкаются на министерство.

«Агент поднимался ко мне по трубе»

— Чем вы занимались в Афганистане?
— Был советником по линии МВД. Зона ответственности — все подступы к Кабулу. Потом я подсчитал: за время командировки (1985 — 1987 годы. — Ред.) только полтора месяца прожил цивильно, в «советском» городке. А все остальное время — на операциях. Моей задачей было ведение разведки в бандах и контрразведки в самом царандое (афганское МВД. — Ред.).

— Фактически тем, чем пришлось потом заниматься в РУОПе.
— Конечно. Проводил спецкомбинации, стравливал бандитов между собой. Или такой эпизод: я узнал, что главарь одной из банд имеет миномет и обучает своих людей стрельбе из него. Заказываю у наших умельцев взрывчатку, закамуфлированную под обычный булыжник. Спрашиваю агента: «Можешь подложить под станину?» На очередных стрельбах главарю отрывает обе ноги… Был у меня один неординарный агент. Он был вхож практически во все местные банды и приносил интересные сведения. Ночью мог прийти в наш городок, где подъезд охраняли солдаты, и по водосточной трубе подняться ко мне в комнату. Мы переговорим, и он этим же путем уходит.

— Мог ведь и зарезать…
— Такое не исключалось. Его могли перекупить, перевербовать.

— При каких обстоятельствах вы были ранены?
— Мы выдвигались с афганским спецназом на блокировку кишлака в окрестностях Кабула. Шли колонной. Дорога была вроде бы разминирована. Вдруг из-за поломки встал танк. «Урал"-водоналивник стал его обходить, и тут раздался взрыв. Как потом выяснилось, это сработали под тяжестью машин итальянские мины, установленные на глубине. Меня отбросило в сторону. Лежу, а надо мной на высоте метров в двести летает, как фанерка, дверца от «Урала». От осколков меня спас бушлат. Остались только синяки на теле. Плюс контузия и частичная потеря слуха.

— А как вы вообще оказались в Афгане?
— Это отдельная история. Я был начальником валютно-контрабандного отдела ГУВД. Звонит мой начальник генерал Ратковский: нужен кандидат для командировки в Афганистан. Под моим началом тогда было 18 человек. Собрал их всех, дал час на размышления. И все до одного отказались. Пришлось ехать самому. Ратковский удивился: «Почему ты принял такое решение?» — «Не сумел привить сотрудникам чувство патриотизма». И я улетел. Думал, сразу в Афган, а оказалось — в Ташкент. Год учил язык, по 10 — 12 часов проводил в лингафонном кабинете. А еще — ориентация на местности, минно-взрывное дело, радиосвязь. Излазил все отроги Тянь-Шаня. И только в мае 1985-го нас отправили в Афган.

— Наш уход оттуда был ошибкой?
— Перспектив у нас не было никаких. Страну мы не контролировали.

«Служить той власти не хотелось»

- Летом 1997-го, будучи начальником РУОП, вы поехали в Чечню. Зачем?
- Я был в отпуске, на даче собралась вся семья, приехали друзья. Позвонил замминистра Васильев: «Извини, но наши генералы оказались трусами. Я знаю, ты уже был в Афганистане, но вот такая ситуация… выручай». Много позже я узнал, кто конкретно отказался возглавить представительство МВД в Чечне. Не хочу называть имен. Эти люди сейчас мельтешат по телевизору… Там, в Чечне, я вдоволь насмотрелся на Березовского, на других московских чиновников.
Борис Березовский
Понял, что они преследуют свои шкурные интересы и наши мальчишки гибнут, по сути, зазря. Шла очень нечестная игра. Я никогда никому не говорил об этом, даже с женой не делился, но когда вернулся из Чечни — даже до того, как перенес инфаркт, — я принял решение, что служить той власти я не могу. И когда я немного поправился, на очередной коллегии в Москве написал рапорт и «в связи с болезнью» ушел в отставку.

— А что послужило последней каплей?
 — Стало поступать все больше и больше «заказов». И ладно бы отсюда, из Питера, а то прямиком из Москвы…

— То есть вас ненавязчиво просили «наехать» на какую-то бизнес-структуру?
 — Да. Пошел процесс, который пышным цветом расцвел уже в наши годы. Начиналось-то все постепенно, издалека. Помню, звонит Рушайло, который был начальником РУБОП в Москве. Откровенно говоря, он не пользовался уважением среди коллег. Говорит: «Сергей Федорович, в ваш порт пришло 50 машин. Выдели 50 бойцов сопроводить их до Москвы». Я отвечаю: «У меня сейчас несколько заложников, ребята пашут сутками. А еще грабежи и разбои, большая операция по «малышевским». Короче, культурно послал его подальше.
Рушайло, Владимир Борисович
— Он не припомнил вам потом, когда стал главой МВД?
 — Я к тому времени уже ушел в отставку.

«Профессия нас деформирует»

— Какие чувства вы испытываете, проезжая сейчас мимо автостоянки ГУВД на Суворовском проспекте?
— Можно было бы испытывать гордость, если бы все эти иномарки были заработаны честным трудом.

— В 1996 году ваши сотрудники задержали начальника Василеостровского ОБЭП. А сегодня, скажем, начальник Петроградского ОБЭП справляет свой юбилей на корабле-ресторане напротив здания полпредства президента, в окружении бизнесменов, цыган и звезд эстрады. Такое ощущение, что страх полностью потерян.
— Мне такое говорить вроде бы не полагается — некорректно, но если бы наша система сохранилась, они вряд ли могли бы позволить себе такие излишества.

Присутствует недоверие, сомнение в искренности. Профессия нас все равно деформирует.

— В РУБОПе на момент его ликвидации служило почти 800 человек. Сколько уголовных дел было ими возбуждено, сколько лидеров бандгрупп посажено? Другими словами, насколько эффективной была их работа?
— Статистики по памяти не приведу, но оперативники меня поймут: иное дело стоит десятка «палок». Спасение заложника, например. Или известное дело Юрия Шутова (бывшего советника Собчака — Ред.), за бандой которого числилось множество трупов, похищений людей и прочие дерзкие преступления. Оно, кстати, велось несколько лет. Что касается посадки лидеров ОПГ, это был не самый принципиальный вопрос. Главное другое — мы постоянно за ними следили, наступали на пятки, не давали широко развернуться. Но даже если уголовное дело поступало в суд, то нередко там разваливалось. И это уже вопрос к нашему самому гуманному в мире правосудию. Напомню дело судьи Холодова, которому адвокат Якубовского пытался передать взятку после того, как «генерал Дима» оказался на нарах. Да, его оправдали, но я счтитаю, что дело спустили на тормозах. Чтобы получить разрешение на возбуждение дела в отношении судьи, который пользовался иммунитетом, нам долго пришлось обивать в Москве самые высокие пороги.

— Многие считают, что РУБОП все-таки сгубили внутренние болячки — коррупция, «трофеи» в виде джипов и неучтенных стволов, липовые дела. На какой стадии был утерян контроль?
— Как ни странно, у нас не было своих «особистов». Было специальное подразделение, которое выявляло предателей в рядах всей милиции, включая и РУОП. Но боюсь, что даже создание такой службы не остановило бы ползучее разрастание коррупции в наших рядах. Это было, к сожалению, страшное давление времени.
Автор Андрей Юдин
Автор Андрей Юдин
Из архива «Вашего тайного советника»

Подписывайтесь на нас!