Top.Mail.Ru
Тайны пищевой промышленности Ленинграда. Чем отличались продукты советского времени от сегодняшних.
Как ленинградцы питались в «годы застоя» и почему петербуржцы смогли выжить в «лихие 90-е». Читайте новый лонгрид нашего автора!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

«Юра, ничего не трогай руками!»

В распоряжении «ТС» оказались уникальные письма учителя Гагарина академика Бориса Раушенбаха

«Юра, ничего не трогай руками!»

В распоряжении «ТС» оказались уникальные письма учителя Гагарина академика Бориса Раушенбаха
Борис Раушенбах. Космос. Гагарин Юрий
Борис Раушенбах
Имя Раушенбаха долгое время было засекречено. Несмотря на все звания и награды, в Советском Союзе он не мог рассчитывать на то, что его когда-нибудь поставят в один ряд с Королевым и Келдышем. Создатель первой в мире системы управления и ориентации в космосе, советский ученый, занимавшийся подготовкой и обучением Юрия Гагарина, был этническим немцем и носил немецкую фамилию… В послевоенное время это не приветствовалось.

«Королёв сидит, а мы чем хуже?»

Русский немец петербуржец Борис Раушенбах (его предки переселились в Россию еще при Екатерине II) в 1938 году стал ведущим конструктором в институте Сергея Павловича Королева — уже в 23 (!) года. НИИ-1 работал тогда над будущей «катюшей» — она и была создана за несколько дней до начала Великой Отечественной. А когда началась война, 26-летний ученый попал в лагерь. Вместе с другими советскими немцами. Раушенбаху удалось выжить, и после войны он оказался на поселении в Нижнем Тагиле, по собственным словам — «на положении Ленина в Шушенском».

Письма Бориса Раушенбаха, оказавшиеся в редакции «ТС», были написаны в годы войны. Место отправки — лагерь в Нижнем Тагиле, Тагиллаг — с его солдатами на вышках, карцерами, нарами, баландой, собаками… Зеки-немцы ходили в грязных ватниках, в обуви, сделанной из автопокрышек. Раушенбах сидел без всякого суда, приговора ему никто не выносил, и конца своему заключению он не видел. Будущий академик работал на кирпичном заводе, сортировал кирпич. Рабочая смена длилась 10 — 11 часов. От непосильного труда и голода в лагере умирало десять человек в сутки. (В списках на продовольствие сначала стояло начальство, потом обычные жители, потом обычные заключенные, потом — немцы.) Мертвых в лагере не хоронили — складывали трупы на дровни, отвозили в лес и сбрасывали в яму. Позднее Борис Викторович вспоминал: «В лагере я работал недолго, с весны до осени. Должность у меня была прекрасная: контрольный мастер кирпичного завода. Я получал 400 граммов хлеба, варил траву, питался очень хорошо».

Письма Раушенбаха из заключения поражают своим оптимизмом. Товарищам по несчастью он объяснял, что в Советском Союзе каждый приличный человек должен посидеть в тюрьме. И приводил примеры: Туполев сидел, Королев — сидит. А мы чем хуже…
Сергей Королёв. Первая фотография после ареста. Бутырская тюрьма.​ 1938 год
Сергей Королёв. Первая фотография после ареста. Бутырская тюрьма. 1938 год

«Юмор висельников»

«Все свои знания по математике я приобрел не в институте, а в бараке, - вспоминал позднее ученый. - Я очень много работал тогда. Сам себе устраивал экзамены, составлял билеты, тянул их и отвечал сам себе. А если ответить не мог, ставил себе двойку и сам себе устраивал переэкзаменовки. Когда приходили мои соседи по бараку, я «сворачивался»… Я сам открыл тогда метод гармонического баланса, который уже открыли Боголюбов и Крылов, о чем я, по своему невежеству, не знал».

А вот фрагмент его письма сестре, где ученый, пытаясь успокоить родных, сочиняет совершенно фантастические подробности о жизни в лагере, который, по его словам, похож на «курорт»: «Я испытываю проклятое «виноватое» чувство. Ваша жизнь сейчас наполнена беспрерывными заботами, работой с утра до поздней ночи. Совсем другое дело у меня. Моя работа протекает за письменным столом, почти являясь деятельностью «свободного художника». Что касается всего остального, то живу я совершенно наподобие птички божией, не знающей забот. Утром я отправляюсь в столовую, где без очереди, не платя денег, не имея дело с карточками, получаю свой завтрак. Днем обед, вечером ужин и хлеб. Плохо ли, хорошо ли питаюсь я, но это происходит автоматически. Обо всем заранее позаботилось начальство... Так что существование мое здесь действительно напоминает курортное житье».



Еще Раушенбах говорил, что «Один день Ивана Денисовича» Солженицына - хорошая книга, но в ней, увы, нет «юмора висельников». А юмор, по его словам, был важнейшим средством выживания и основным приемом психологической защиты. «Как-то я вышел из барака, подул ветер и повалил меня, - вспоминал он. - А я… засмеялся. Мне показалось, что это очень смешно: я стал такой легкий!»

Уже в демократическое время журналисты часто спрашивали академика Раушенбаха: «Вы так много претерпели от этой системы, провели много лет в лагерях. Как же вы нашли силы простить?» - «А чего прощать-то? - пожимал плечами Раушенбах. - Я никогда не чувствовал себя обиженным, считал, что меня посадили совершенно правильно. Шла война с Германией. Я был немцем. Потом в лагерях оказались крымские татары, чеченцы. Правда, те же татары во время оккупации Крыма все-таки работали на фашистов. Это некрасиво. Среди тех же немцев если и были предатели, то полпроцента или даже меньше. Но попробуй их выявить в условиях войны. Проще отправить их в лагерь. Да, этот лагерь… Я нигде не встречал так много прекрасных людей!»

Академик без штанов

В 1948 году благодаря Келдышу, будущему президенту Академии наук, Раушенбах смог вернуться в Москву. Они снова встретились с Королевым — тот тоже успел отсидеть за «вредительство». Королев сразу заговорил о деле: нужно запустить первый управляемый спутник.

Раушенбах приступил к работе. Позднее он рассказывал, что в те годы у него не было даже приличных штанов. Единственная пара брюк внизу была заштопана-перештопана, и, стоя на эскалаторе, он прикрывался портфелем. А свою работу в НИИ Борис Викторович начал с того, что пошел в бухгалтерию, взял 1000 рублей и отправил одного из сотрудников на улицу Горького, в магазин «Пионер». Тот накупил паяльников, проводов, простейших реле, предназначенных для юных техников. Из этих в буквальном смысле детских игрушек команда Раушенбаха стала строить первую в мире систему межпланетной ориентации.

«Я нещадно блефовал, но все время делал вид, что я серьезный человек, — вспоминал позднее Борис Викторович. — Мне на самом деле безумно хотелось создать эту систему!» Однако, несмотря на всю серьезность молодого ученого, некоторые коллеги заподозрили в нем… авантюриста. Почему? Да потому, что Раушенбах пообещал Королеву решить проблемы, которые никто еще не решал! Он должен был построить того «кита», без которого космонавтика была в принципе невозможна.

Ведь отправить в космос спутник или ракету могли легко. С топливом проблем не было. (Жидкостная ракета была создана уже в 1920-е, а в 1930-е она была довольно совершенной, в 1940-е — достаточно мощной.) Металлурги уже создали высокопрочные сплавы. В космос, грубо говоря, можно было запустить что угодно. К тому же в СССР после войны оказалась трофейная немецкая ракета ФАУ-2. Но были другие проблемы: как вернуть ракету обратно? Как переходить с орбиты на орбиту? За счет чего спутник не будет кувыркаться?

Сейчас иногда пишут, что Королев был великим ученым. Это не так. Королев был рядовым инженером: нет ни одной теоремы Королева, ни одной формулы Королева. Но Сергей Павлович был гениальным организатором и умел воодушевлять людей. При недостатке информации он интуитивно выбирал верное решение. Раушенбах называл его Полководцем. А сам Борис Викторович был гениальным конструктором.

«Работа Раушенбаха в 1955 — 1959 годах была, пожалуй, самой новаторской на том этапе развития ракетной техники и космонавтики, — пишет Ярослав Голованов, автор известной книги о Королеве. — Ориентацией космических аппаратов и движением их в мире, лишенном тяжести, никто никогда не занимался. Вопрос этот истории не имел!»

Крестный отец Гагарина

Раушенбах сдержал слово, данное Королеву. Первая в мире система ориентации космического спутника была готова к маю 1959 года. Вскоре Королев отобрал десять будущих космонавтов, которых должен был «натаскивать» Раушенбах. Борис Викторович сблизился с Гагариным. Через некоторое время Королев принял решение: полетит именно Юрий Гагарин.

«Я смотрел на него и понимал, что завтра этот парень взбудоражит весь мир, - вспоминал Раушенбах. - Какое у этого парня было воспитание, образование? Крестьянский парень, аэроклубовец, потом два года отлетал летчиком, он же ничего не знал, практически был невоспитанный человек. Но он обладал врожденным чувством такта…»

12 апреля 1961 года человек впервые отправился в космос. Впрочем, Гагарин не был в полном смысле «капитаном» космического корабля: «Восток» управлялся автоматически, и жизнь космонавта полностью зависела от систем, созданных Раушенбахом. Задача Юрия Гагарина состояла в радиосвязи и медицинских экспериментах, и позднее Борис Викторович шутил, что полетная инструкция космонавту состояла только из четырех слов: «Ничего не трогай руками».

Автор Дмитрий Орехов
Из архива «Вашего тайного советника»

Подписывайтесь на нас!