Top.Mail.Ru
О том, как в царской России хотели выпустить деньги для неграмотных, а в советское время – деньги с Карлом Марксом и Сталиным, о художественных банкнотах, отправленных на Всемирную Парижскую выставку, о том, виды каких городов собирались разместить на современных российских купюрах, и о многом другом читайте в нашем материале «Деньги, которые так и не вышли в свет»
Close
Ваш тайный советник
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Выжить, чтобы играть

Пытаясь спасти русского мужа, пианистка с мировым именем на восемь лет попала в ГУЛАГ
старинные медицинские инструменты
«Слышите, опять Дебюсси играет? — А не Шопена?» Пианистка перебирала искореженными пальцами по клавиатуре, вырезанной ножом на нарах. Звуков не было и быть не могло. Но соседки по бараку уверяли, что слышат музыку, которую играет неподражаемая Вера Лотар-Шевченко. Она была рождена для вальсов и маршей, фуг и сюит, и не забыла об этом даже после допросов в НКВД и сталинских лагерей.

Возвращение в 1937‑й
Верочка родилась в Турине в 1899‑м. Папа — математик, мама — филолог. Отец Август очень любил все русское и назвал детей русскими именами. Росла она в Париже, куда родители перебрались преподавать в Сорбонне. Четыре гувернантки учили ее языкам, манерам и как правильно подбирать платья. С четырех лет у нее были уроки с лучшим пианистом Франции. Потом Парижскую консерваторию сменила Венская академия музыки. В 14 лет —
уже были мировые гастроли. Какие перспективы, какие возможности открывались перед талантливой пианисткой… Но вмешалась любовь.

Первый брак Веры Лотар был неудачный и недолгий. После развода в кругу друзей отца она встретила Владимира Шевчен­ко — при советском торгпредстве он работал инженером-акустиком, создавал смычковые инструменты. Он был старше ее, небогат, но талантлив. Его отец уехал из России еще в 1905‑м, после революции 1917‑го вернулся, а сына оставил во Франции. Но Владимир хотел вслед за отцом уехать на Родину.

Мечта сбылась. В 1937‑м! Владимир с женой Верой и двумя его детьми от первого брака приехали в Ленинград. Мягко сказать, их не ждали. «Русскому Стради­вари» (так Шевченко называли в Париже) и виртуозной пианистке предоставили комнату в общежитии. Работы почти не было. У него — случайные заработки, за нее заступилась пианистка Мария Юдина (по легенде, ее концертами заслушивался Сталин и прощал ей многие вольности), устроила на долж­ность в Филар­монии. Еще парижские платья хорошо продавались, принося доход семье.

Пистолетом по пальцам
Удивительно, как эти чудесные парижане продержались в Ленинграде аж четыре года. Арестовали Шевченко только в 1941‑м. Дали 10 лет без права переписки, что по сути означало расстрел. Вера сама пришла в НКВД доказывать, что ее муж прекрасный, ни в чем не повинный человек. Ее недолго слушали — отправили в лагеря на 8 лет.

Почти жена декабриста. Только времена не т. е. Отбывать срок всей семьей в Сибири никто не позволил. О судьбе мужа и детей она толком не знала до самого освобождения. Долго писала мужу письма, обещала, что они «еще будут жить настоящей жизнью». Один из сыновей Владимира и их общий с Верой мальчик погибли в блокадном Ленинграде. Выжил только старший пасынок, но об этом она узнала лишь в конце 1950‑х.

На допросах следователь бил пианистку рукояткой пистолета по рукам — переломал каждый палец. На лесоповале от мороза начался артрит. В лагерях (а их Вера сменила пять) ее жалели, отправляли на кухню посудомойкой, надеялись спасти руки.

Но ее пальцы остались на всю жизнь узловатыми, кривыми, покрасневшими. Только это
не ме­шало играть.
В одном из лагерей зэки вырезали для нее на деревянных нарах фортепианную клавиатуру. По ночам Вера «играла» на ней своих любимых Баха, Шопена, Дебюсси. А соседки по бараку «слушали» прекрасные концерты. Позже Лотар-Шевченко говорила: «Музыка не в пальцах, а в го­лове».

Первые ряды для выживших
ера Августовна вышла из лагеря в 1949‑м. И первым делом пошла искать рояль. Поздно вечером стучалась в уже закрытую музыкальную школу Нижнего Тагила, умоляла разрешить ей подойти к инструменту. По одному ее виду — драной телогрейке и узелку — было ясно, кто она и откуда. Но в тех краях к таким относились с пониманием. Директор музыкальной школы пустила в зал.

А как играть? Вдруг забыла? Или разучилась? У рояля Вера Лотар-Шевченко застыла, первый раз в жизни испугавшись инструмента. Но переборола себя, и несколько часов работники школы слушали классику в исполнении одной из лучших в мире пианисток. Уже на следующий день Вера была зачислена в штат «иллюстратором» — играла на рояле во время уроков те произведения, про которые рассказывал педагог. Пожалуй, в Нижнем Тагиле так детям больше никто не играл.

На первую зарплату Вера купила себе кабинетный рояль. На вторую сшила черное платье в пол — в таком только на концерты выходить. И они начались, хоть и несколько лет спустя. Сначала Урал, а с середины 1960‑х уже и весь СССР снова ей аплодировал. Она гастролировала в Хабаровске, Красноярске, Киеве и Львове, Москве и Ленин­граде. В двух столицах билеты на места в первых рядах никогда не продавались. Они предназначались для выживших друзей по лагерям.

В середине 1970‑х Вера поселилась в Новосибирском академгородке. Основатель Сибирского отделения АН СССР академик Михаил Лаврентьев был из ее поклонников и помог получить отдельную квартиру. А местная Филармония с радостью приняла на работу.
В эти годы весть о ней дошла и до Франции. Остававшаяся там родня не раз звала к себе. Но Лотар-Шевченко отвечала, что вернуться «было бы предательством памяти русских женщин, помогавших ей выжить в адских условиях заключения».

В 1982 году старший сын Владимира Шевченко Денис (он, как и отец, стал мастером смычковых инструментов) купил для Веры рояль — ее любимый «Стейнвей», отправил в Новоси­бирск. Но сыграть на нем пианистка уже не успела. Немного не дождалась. Она умерла 10 декабря 1982‑го. Вера Лотар-Шевченко похоронена на кладбище Ново­сибирска, на могильном камне высечено: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна».
Жена декабриста

Еще живя в Нижнем Тагиле, Вера Лотар-Шевченко устроилась в местный театр аккомпанировать спектак­лям. Режиссером в это время там был Владимир Мотыль. В 1975 году он снял фильм «Звезда пленительного счастья» о декабристах и их женах. Образ одной из них — Полины Гёбль-Анненковой — он делал с Веры Августовны. В чем после выхода ленты на экраны сам ей признался.
Автор Елена ОЖЕГОВА

Приобретайте подборки из рубрики «судьбы»

Для вашего удобства мы разбили рубрику на тематические разделы: власть, революции, истории любви, бизнес, путешествия, спорт, и т.д.

Подписывайтесь на нас!