Top.Mail.Ru
Ваш тайный советник
Интервью

Велика Россия, а посмотреть нечего

Андрей Константинов
Подводим итоги прошедшего Года российского кино с главным редактором журнала «Ваш тайный советник», писателем и сценаристом Андреем Константиновым.

— Андрей Дмитриевич, как часто вы ходите в кино? 

— Хорошо, если 3–4 раза в год. Фильмов‑то отсматриваю много, но — на дисках и по телевизору. В Интернете не умею. 

То бишь семейные походы в кино, хотя бы на мультики, не приветствуете? 

— На мультики я со своими детьми никогда не ходил. В этом смысле я такой — папаша-выродок. Теперь, когда они стали взрослее, бывает, выбираемся в кино вместе. Да только все меньше появляется фильмов, на которые хочется пойти. Последний раз смотрели всей семьей «Выжившего» с Ди Каприо. Мне не понравилось, детям — тоже. 

— В Год кино своего производителя рублем не поддержали? 

— Одного поддержал, о чем жалею. Не денег жалко, а потраченного времени и устойчивого негативного послевкусия. 

— Я так понимаю, это вы про «панфиловцев»? 

— Про них. «28 панфиловцев» — очень показательная история. Квинтэссенция всего Года кино. 


Из Года в Год перелетая



— А что стало квинтэссенцией предыдущего Года литературы? 

— Наверное, то, что ничего сенсационного, переворачивающего сознание в нашей литературе также не случилось. Да, книг издавали много. Помнится, вице-губернатор Говорунов, подводя итоги, с гордостью говорил, что в Год литературы в Питере напечатали 25 тысяч новых книг. На что я ему возразил: а вы, Александр Николаевич, уверены, что весь этот новый контент стоило печатать? 25 тысяч — звонкая цифра. Но за ней — пустота, обманка. 

— Как некогда высказался писатель Николай Островский: «Пусть книг будет меньше, но они будут лучше»? 

— Это отчасти подход к жизни вообще. У меня была преподавательница на восточном факультете. Эффектная дама, которая по тем советским временам ходила в стильной дорогой иностранной одежде. Правда, в одной и той же. Она жила по принципу: пусть у меня немного вещей, зато все они — кайфовые. Всего три, но шикарные перемены в гардеробе лучше, чем три чемодана дешевого турецкого барахла. 

— Накануне вручали премию «Большая книга», и первое место досталось нашему хорошему знакомому — Леониду Юзефо­вичу. С его кайфовой «Зимней дорогой». 

— Юзефович — один из немногих авторов, что умеют писать прозу документальную, как художественную. До «Зимней дороги» я пока не добрался, хотя вот она, лежит у меня на столе. С автографом автора. Уверен, это действительно классная вещь. И все же, думается мне, «Большую книгу» надо присуждать за художественное произведение. Будучи однажды членом жюри «Нацбеста», именно по этой причине я не отдал своего голоса симпатичной книге Эдуарда Кочергина. Его «Крещенные крестами» — опять-таки, мемуарная проза. А вот с прозой художественной у нас большие проблемы. 

— Проблемы в литературе влияют на состояние дел в кино? 

— Напрямую. Хорошего фильма без хорошей литературной основы быть не может. А учитывая, что у нас и киносценаристы как творческие личности исчезают как класс, ситуация — полный караул. 


Пирожки с Варшавского вокзала



— Выходит, вы заранее не ждали чудес от Года кино? 

— Чудес я жду всегда... А еще, как ни странно, надеялся на чиновничью смётку. Думал, раз уж так громко заявили, наверняка что-то такое подготовят, угодят. Хотя бы на уровне потемкинских деревень. Да куда там? Недавно мы с женой (она у меня актриса) пытались вспомнить названия наших фильмов, которые вышли в 2016 году. Общими усилиями припомнили не более десятка. 

— Точные цифры я вам тоже не назову. Но знаю, на что киночиновники делали ставку. Как раз десяток проектов с бюджетом от 500 миллионов, снятых при господдержке. Уже вышедшие: «Мафия», «Экипаж», «Дуэ­лянт», «Ледокол», «Земле­трясе­ние». И ожидаемые: «Викинг», «Время первых», «Матильда», «Защитники». 

— Значит, эта ставка оказалась битой. Так как ни один из вами перечисленных вышедших не стал событием. Не было по-настоящему культовых фильмов. 
Фильм «Экипаж» (1979) кадр из фильма
Фильм «Экипаж» (1979) в 1980 году посмотрели более 70 млн зрителей.

В фильме «Экипаж» (2016) кадр из фильма
В фильме «Экипаж» (2016) тоже используются тема авиакатастрофы и некоторые сюжетные элементы оригинального фильма.


— Тем не менее «Экипаж» входит в пятерку самых кассовых фильмов российского кинопроката 2016 года. 

— Не аргумент. Если зрителя десять лет кормить, извините, дерьмом, а потом дать ему пирожок с Варшавского вокзала, то зритель воспримет его как продукт высокой кухни... Вы сами-то смотрели «28 панфиловцев»? 

— Сразу по выходе не удосужился. А теперь как-то опасаюсь. 

— Тут министр культуры обмолвился, что у него в «панфиловцах» есть особо любимое место. Знаете какое? «Сейчас они узнают, как с русскими связываться!» — говорит один панфиловец другому. — «Так я ж казах!» — «Казах не русский, что ли?» Если это считать «крылатой фразой», то... я даже не знаю, как это комментировать. 


«А вдруг?» не случилось



Фильм «28 панфиловцев» кадр из фильма
Фильм «28 панфиловцев» посвящен тому, как бойцы 316-й стрелковой дивизии останавливают немецкий танко­вый батальон у разъезда Дубосеково.

«На «28 панфиловцев» я шел с настроением «а вдруг?». Но чуда, увы, не случилось».



— И все же для «панфиловцев» вы сделали исключение. 

— Я шел на них с настроением «а вдруг?». Опять же выходу фильма предшествовала бурная дискуссия: был подвиг — не было подвига? Ложь — не ложь? То была немного искусственно вброшенная в общество тема. Возможно, правильно вброшенная. Так как в последнее время идет мощная атака на наши исторические мифы, на нашу историческую память. 

Я не против мифов, но важно понимать, на чем они основаны. В киноистории о «панфиловцах» запросто могли возникнуть шероховатости с позиций истории подлинной, но которые вовсе не отрицают самого подвига. И вот я по наивности считал, что «28 панфиловцев» — удобный повод покончить с затянувшимся спором относительно того, что же было на самом деле и как возникла мифология. Интереснейшая для художника задача. Но... 

У меня «панфиловцев» сперва Митька посмотрел. Вернулся и го­ворит: «Пап, тебе не стоит смотреть». — «Почему?» — «Тебе не понравится, там сценарий не очень». Я, разумеется, не поверил, сходил и... ужаснулся. Там не просто «не очень» со сценарием — там его нет вообще. Не кино, а двухчасовой клип на выигрышную тему. 

— Не сгущаете краски? Даже у пятиминутных клипов есть сценарии. А чтобы держать зрителя в напряжении два часа... 

— Не было там напряжения. Там вообще много чего не было. 

— Например? 

— Например, сам Панфилов погиб в этих боях под Москвой. Но в фильме об этом — ни слова, несуществующий персонаж. Непонятно, почему только 28 человек закрывают Москву? Где Сталин? Как дошли до жизни такой? Кто все эти люди? Какова их предыстория? 

Хочется спросить: ребята, вы — молодцы, вы затеяли доброе дело. Но! Вы в курсе, что доброе дело нужно еще и уметь сделать? Одного патриотизма недостаточно — нужен еще и профессионализм. И отсутствие такового нельзя маскировать яростным, с завывом патриотизмом. Это нечестный прием. Ханжеский и лицемерный. 

— После таких заявлений вас однозначно запишут в «антипатриоты». 

— Пущай пишут. Заметьте, позиция у людей изумительная: раз вам не нравится наше кино, значит, вы не патриот. 

Не-е‑ет, други мои, это вы все перепутали. Вот те, кто погиб, защищая Москву, Ленинград, свою страну — ОНИ как раз свой подвиг совершили. А теперь ВЫ должны были совершить свой. Умереть на этом рубеже, но дать такой фильм, чтобы в финале такой мощи катарсис, чтоб все в обморок попадали. А у вас? Пшик. 


Кому война — мать родна?



— Вы в курсе, что в новом году нас ждет очередной, «всем миром» созданный военный фильм? «Севастополь 1942»? 

— Так вроде был недавно фильм? «Битва за Севастополь»? 

— По нашим временам Севастополей много не бывает. 

— Я вам на это так скажу: к 70‑летию Победы и к прочим круглым военным датам у нас сняли не так уж много полнометражных картин. Но зато сериалов наваяли — невероятное количество. И вот я полюбил по утрам, за завтраком, смотреть Пятый канал, где вторым-третьим показом крутят все эти военные ки’на. 

Это что-то за гранью добра и зла! Даже не надо знать, как называется. Ощущение, что смотришь один и тот же бесконечный сериал. Где гестаповец обязательно говорит «абер найн майне кляйне» и печально достает из кобуры наган. Затем кричит «ферфлюхте партизанен» и «где твоья рациья?» После чего бежит за младшей сестрой Арнтгольц, тогда как Арнтгольц-старшая улетает на кукурузнике. Потому что она — «ночная ведьма». 

Это какой-то атас-керогаз! Бесконечная песня про «кирпичики», только военные. 

— Но ведь кто-то этот мотивчик постоянно заказывает? 

— Его заказывают продюсеры, которым мнится, что снимать такое кино легко. Да и тема беспроигрышная, вся такая патриотическая. А на выходе — вещи совершенно бессовестные. 

Господа продюсеры! Ну посмотрите (пересмотрите) вы советские фильмы о войне! «Батальоны просят огня», «Обрат­ной дороги нет», «На войне как на войне»... Вы ж к такого уровня кино и близко подойти не можете! 

И здесь даже не вопрос технического мастерства. Как раз взрывать научились. И гестаповцев расстреливать так, чтобы у них мозги в стороны разлетались, могём. Но вот истории, литературной основы — нет. Потому и драматургия, мягко говоря, слабенькая.

— Может, проблема в том, что те фильмы другое поколение снимало? Люди, сами воевавшие. Или у которых отцы с фронта вернулись. Или не вернулись. 

— У нас с вами хватает воевавших современников. Да, то были другие войны, но по большому счету все войны одинаковы. Так что здесь нечто другое. Думается мне, это все от нежелания трудиться. Вот и ваяем «кирпич на кирпич — гони, бабка, магарыч». 

С некоторых пор в нашем кино победила шайка режиссеров и продюсеров, считающих сценарное дело самым простым. А потому — «десятым». Они не понимают, что кино должно стать новым ядерным проектом. Той атомной бомбой, на которую следует бросить лучшие силы. И в этом проекте главный не тот, кто вытачивает бомбу, а академик Курчатов, который ее придумал. Нам нужны «Курчатовы» в кино. 

— Производство «атомных бомб» — это уже уровень не «шайки», но государства. 

— Совершенно верно. Вопрос политической воли. Но наше руководство не желает, не хочет понять, что кино, литература — это есть то, что нас объединяет. Только через культуру можно нащупывать национальные идеи и смыслы. Увы, нет у нас пока такого человека во власти, который призвал бы к себе деятеля культуры и спросил: «Что тебе нужно, дружище, для того, чтобы, наконец, сделать хорошо?» — «То-то и то-то». — «Завтра получишь. Но смотри! Не сделаешь — с тебя спрос! А коли сделаешь — алмазами усыплю, любую телеведущую с федерального канала подарю...» 

И еще: я не понимаю политику Минкультуры. Парни! Если вы хотите, чтобы «бомба» у вас выстрелила, то ее изготовление следует поручать тем, кто уже делал бомбы. Тогда хоть какая-то гарантия. А когда «28 панфиловцев» делает режиссер, он же сценарист Шальопа, а я это имя впервые слышу... 

— Но есть же в истории кино примеры ярких дебютов? 

— Всякий экспромт хорош, когда он подготовлен. Согласен, нужно давать процент на эксперимент. Но! Мы же не будем поручать стажерам запуск корабля в космос? Молодым, безусловно, надо расти. Только не ценой гибели летательных аппаратов. 

— Никто не застрахован от провалов. Даже Штирлиц. 

— Один провал, второй, третий... У меня нет персональных претензий, но у меня есть очень простой вопрос: где результат? На закрытии Года кино прозвучала цифра: Минкультуры оказало поддержку 404 кинопроектам. Понятно, что тут и художественное кино, и документальное, и теле-, и мультики. Но где все это, ребята? Да, я не могу знать всех четырех сотен названий. Но если я, человек «не из лесу вышедший», с трудом могу припомнить десяток, извините, это уже каким-то жульничеством попахивает. 

— После ваших зашкаливающих эмоций уже как-то и за экологию тревожно, год которой у нас наступает. Неужели совсем нет поводов для оптимизма? 

— Тревожно не только за экологию — тревожно за все. Тем не менее сдержанный оптимизм у меня остается. Хотя бы потому, что Россия — страна чудес. Я на эту тему в последнее время обычно шучу: «В России произошло чудо — победил Трамп». 

У нас порой совершенно неожиданным образом происходят чудесные штуки. Из разряда тех, что сами по себе, сорняками произрастают. Будем ждать. Одно смущает: почему же так много хорошего было снято в таком «плохом» СССР? И почему так ничтожно мало сейчас? Вот на эти вопросы у меня ответов и близко нет.