Top.Mail.Ru
«Штрафбат уполномочен заявить. Военное счастье и послевоенная горечь ополченцев Донбасса».
Сергей Зинченко, чистокровный украинец, возглавил первый отряд питерских добровольцев, отправившихся воевать в Новороссию. Читайте наш новый лонгрид!
Close
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Штрафбат уполномочен заявить

Военное счастье и послевоенная горечь ополченцев Донбасса
Сергей Зинченко — настоящий хохол. В лучшем смысле этого слова. Он возглавил первый отряд питерских добровольцев, отправившихся воевать на Донбасс.
ополченец Сергей Зинченко
Сергей Зинченко

«Добро пожаловать в ад!»

Сергей родом из Запорожья. Его предки — запорожские казаки. «Я могу экскурсии водить по городскому кладбищу, рассказывая о них», — говорит Зинченко. Он и сам вылитый запорожец — крепкий, дерзкий, веселый. Вся его родня испокон веков живет в тех краях. Исключение — дед и отец. Дед во время войны был снайпером, раненный попал в плен, дважды бежал из концлагеря, «искупал вину» в штрафбате, после войны три года работал на поселении в Мурманской области. А отец уже сам добровольно поехал на Север, в Усинск зарабатывать на «Жигули», да так там и остался, семью перевез.
ополченец Сергей Зинченко
Сергей проходил срочную службу в вооруженных силах независимой Украины. На фото с родителями.

— Раньше ж нормальная страна была: куда не приедешь — тебе везде рады, — говорит Сергей Зинченко.

Так что в России он — с 5 класса. Хотя срочную службу все равно проходил на Украине (которая тогда уже стала независимым государством), а после нее трудился сталеваром в мартеновском цехе на заводе «Запорожсталь».

 — Работа — будь здоров. Я перед входом в наш цех написал «Добро пожаловать в ад!» И мы натурально как черти бегали между котлами.

Вернувшись на Север, Сергей стал работать пожарным спасателем. Он считал, что почти породнился с огнем. Но не думал, что настоящий огненный ад у него еще впереди…

 — Я всю жизнь то кого-то спасаю, то сам спасаюсь, — высекает Сергей очередной афоризм. В 2012 году случился крупный пожар. Горели и взрывались резервуары с горючим. Зинченко, который пытался охлаждать один из них, взрывом отбросило далеко в сторону. Он попал в больницу, после чего вынужден был из пожарных уволиться.
ополченец Сергей Зинченко
Сергей Зинченко — боец пожарного спецназа
ополченец Сергей Зинченко
Последний пожар
ополченец Сергей Зинченко
После пожара. Огромные емкости для нефтепродуктов как ножом срезало. Справа отброшенный взрывом гигантский фрагмент резервуара. На переднем плане сгоревшая пожарная машина Сергея
ополченец Сергей Зинченко
Эта же машина вблизи. На заднем плане уцелевшие резервуары
Последний пожар
 
 
 
 
 
 
После пожара.
Огромные емкости для нефтепродуктов как ножом срезало. Справа отброшенный взрывом гигантский фрагмент резервуара. На переднем плане сгоревшая пожарная машина Сергея.
 
 
 
 
 
 
Эта же машина вблизи.
На заднем плане уцелевшие резервуары.
Сергею нужно было начинать новую жизнь.

 — Я давно о Питере мечтал, — говорит он. — Даже не о том, чтобы жить здесь, а просто съездить. Сдал свою однокомнатную квартиру в Усинске, снял жилье в Петербурге. Устроился на работу.

Зинченко приехал в Питер в конце ноября 2013-го. Но пожить «новой жизнью» не получилось. Как раз в это время на Украине случился майдан. Сергей не мог оторваться от новостей с исторической родины. 13 апреля 2014-го из его родного Запорожья пришли обжигающие видеокадры. Примерно 300 антимайдановцев (сегодня их часто сравнивают с 300 спартанцами) несколько часов стояли на Аллее Славы недалеко от горсовета, окруженные многотысячной толпой, которая закидывала их камнями, яйцами, пакетами с мукой. От них требовали петь гимн Украины и снять георгиевские ленточки, а они пели «Вставай, страна огромная!».
300 спартанцев Запорожья
300 спартанцев Запорожья
После этого Зинченко не мог больше оставаться в Петербурге. И хоть тогда Украина уже ввела запрет на въезд для российских мужчин от 16 до 60 лет, он купил билет и отправился в «незалежную». Чтобы своими глазами увидеть, что там творится, и попытаться понять суть происходящего. Его предсказуемо сняли с поезда на украинско-белорусской границе. Но все же правдами и неправдами Сергей смог въехать на бывшую родину. Первым делом отправился в «логово» украинского национализма — в Ивано-Франковскую область, потом в Киев — прямиком на Майдан.

Свои встречи и споры с майдановцами Зинченко снимал на видео и выкладывал в интернет. Создал группу вконтакте «Уполномочен заявить» и занялся, как сам это называет, «кустарной журналистикой». Заметим, совершенно безбашенной. В этих «видеоспорах» он не боялся задавать неудобные вопросы, называть новую украинскую власть «хунтой», а ее сторонников «бандеровцами». Вот фрагмент его диспута с активистом запрещенного в России «Правого сектора». На видео собеседник Зинченко постоянно отводит глаза.

 — Я увидел стол «Правого сектора» в Киеве на вокзале. Они вербовали людей в «Сотню майдана». Ну и дай думаю, пообщаюсь, — вспоминает Сергей о той встрече.
- Во время нашего разговора второй вербовщик вдруг куда-то исчез, и спустя несколько минут вернулся уже не один, — вспоминает Зинченко. — Вокруг стали собираться люди с недружелюбными лицами, и я понял, что пора завершать нашу дискуссию. До сих пор радуюсь, что ноги унес…

Активисты майдана так и не убедили Сергея в своей правоте. Наоборот. Во время его пребывания на Украине в одесском Доме профсоюзов были сожжены заживо полсотни человек.

В конце мая Сергей вернулся в Петербург и сразу же начал искать способы поехать на Донбасс добровольцем. Тогда еще с этим было непросто. Наконец, сумел выйти на нужных людей. Зинченко показывает видео.

 — Это мы на полигоне на окраине Петербурга. Нас неделю обучал инструктор из «Альфы». Из всей этой группы, что на видео, реально поехали воевать только трое.
Сергей отправился на Донбасс в самой первой группе питерских добровольцев. А поскольку у него была за плечами какая-никакая армейская подготовка и опыт работы спасателем, его сделали старшим. Всего в группе было шесть человек. По пути в Ростовской области к ним присоединились еще двое — дагестанец Заур (позывной «Лакец»)и монах одного из монастырей, воевавший под позывным «Грозный». А Сергей Зинченко взял себе позывной «Штрафбат». Когда-то он увлекался компьютерными играми по сети и сформировал клан с таким названием. Но потом все чаще вспоминал своего деда, который после побега из немецкого плена заканчивал войну в советском штрафбате.

 — Мы все были уверены, что наша поездка — в один конец. Думали, никто из нас живым не вернется, — вспоминает Сергей. — А мне больше всего обидно было, что не успел в Питере толком пожить.

Едва прибыв в Славянск, в первый же день, еще даже не успев получить оружие, группа потеряла больше половины состава. Добровольцев отправили в Семеновку — самую в тот момент горячую точку. Боевое крещение приняли в психбольнице. Это не шутка. Машина остановилась у ворот пустующей психбольницы — как вскоре выяснилось, на прямой наводке украинского танка.

 — Ребята стали выгружать вещи, а я пошел в расположение ополченцев доложить о прибытии. И тут раздался взрыв. Я скомандовал «В укрытие!». Но двое ребят — Матвей (позывной «Дождь») и Володя («Самурай») — замешкались. Мы везли с собой много серьезной гуманитарки — рации, бинокли, дорогостоящие медикаменты. Они схватили пакет с обезболивающими — тот треснул у них в руках. Ребята стали собирать рассыпавшиеся по земле лекарства. И в этот момент их накрыло вторым снарядом. Ни минуты не успели повоевать. У Матвея в Питере было все — работа программиста, хорошая зарплата, красавица жена. А в тот день, когда он погиб, родилась третья дочь…
Приезд добровольцев в Славянск. На фото Матвей (позывной «Дождь»). Через 40 минут, когда группа въедет в Семеновку, он погибнет
Доброволец-монах (позывной «Грозный»)
Разрушенная психбольница в Донбассе
Психбольница. Здесь перед въездом во внутренний двор погибли «Дождь» и «Самурай»
На въезде в Славянск
Приезд добровольцев в Славянск. На фото Матвей (позывной «Дождь»). Через 40 минут, когда группа въедет в Семеновку, он погибнет
На въезде в Славянск
Доброволец-монах (позывной «Грозный»)
разрушенная психбольница на въезде в Славянск
Психбольница. Здесь перед въездом во внутренний двор погибли «Дождь» и «Самурай»
Еще трое ребят из группы получили ранения, один из них — тяжелое. Сергей не исключает, что все случилось из-за предательства. Местный житель, водитель, поначалу въехав во двор психбольницы, где микроавтобус был бы в безопасности, потом почему-то сдал назад, оставив микроавтобус на открытом пространстве перед воротами, и сразу же убежал. А еще до этого их «Газель» 15 минут ехала на прицеле того самого танка, но он не стрелял. Дожидался, когда машина остановится и водитель выскочит из нее?

Жить хотелось больше, чем сношаться

Ополченцы часто сравнивали Семеновку со Сталинградом.

 — Как ни крути, против нас была армия. Ты сидишь с карабином, а там у них авиация, артиллерия. Они долбят каждую минуту и нормально так долбят. Артосбстрел по нашим позициям велся круглосуточно. Паузы тишины длились максимум минут пять. Попробуй высиди! Почти все, кто там был, имеют контузии, — вспоминает Сергей. — Но зато мы стянули на себя все их серьезные силы, дали время Донецку и Луганску выстроить хоть какую-то оборону.

Семеновский батальон и Славянский гарнизон стали главной ударной силой ополченцев в этой войне. Из них вышло почти все командование армии ДНР — Моторолла, Гиви, министр обороны Кононов («Царь»), его заместитель «Кэп»… Там в Семеновке даже тот, кто ничего не умел, за несколько дней становился асом войны. А создал этот батальон и организовал оборону Славянска Игорь Стрелков, прибывший на Донбасс с небольшой группой из Крыма.
На въезде в Славянск
 
 
 
 
 
 
У сбитого вертолета
 
 
 
 
 
 
Ополченец пришел в свой разрушенный дом
На въезде в Славянск
На въезде в Славянск
У сбитого вертолета в Донбассе
У сбитого вертолета
Ополченец пришел в свой разрушенный дом
Ополченец пришел в свой разрушенный дом
— Сейчас Стрелков изменился, и мне стыдно за то, что он теперь говорит, — рассуждает «Штрафбат». — Но тогда летом 2014-го он был иконой, на него как мотыльки на свет слетались добровольцы со всей России. Хотя 85 процентов защитников Славянска все равно были местные.

По словам Сергея, город обороняли 3600 человек, и героев среди них было много. Кто-то чуть ли не из ракетницы сбил вертолет, кто-то со связкой гранат бросился под танк, кто-то ходил в рукопашную… Воевали подростки (за ними приезжали родители, вывозили с передовой, а они снова сбегали на фронт). Воевали женщины. Не медсестрами или связистками, а на позициях с автоматами (и заметим, очень красивые женщины). «Штрафбат» показывает фото некоторых: «Вот позывной „Аза“ — крымская татарка, а вот „Кроха“ — приезжала из Сибири».

Женщины на войне

Позывной "Дед Мороз" ополченка
Позывной «Дед Мороз»
ополченка Позывной "Аза"
Позывной «Аза»
ополченка Позывной «Кроха»
Позывной «Кроха»
Позывной «Аза»
Позывной «Кроха»
Но почти все эти герои и героини так и остались в тени. Зато в России хорошо знают «Мотороллу» и «Гиви». Но они просто самые распиаренные. Так получилось. Одних фотографировали больше, других меньше. И «Моторолла», и «Гиви» поначалу были командирами небольших отрядов. Но любой войне с первых дней нужны люди-символы. Журналисты ехали к Стрелкову и просили показать им героев. Стрелков адресовал их к одному из своих приближенных — «Моторолле», к тому же тот первым догадался крепить к каске видеокамеру (фирма-производитель которой и стала его позывным) и выкладывать в интернет ролики с переднего края. А «Гиви» эффектно смотрелся на своей артиллерийско-минометной самоходке «Нона». Их у ополчения было всего две. И вообще техники — кот наплакал. «Гиви» на этом фоне был просто звездой. Он появлялся то тут, то там, обстреливал противника и уезжал. А позиции, откуда он вел огонь, потом в ответ накрывала вражеская артиллерия. Их защитники совсем не были этому рады.
Об украинских потерях

По данным министерства обороны Украины во время осады Славянска погибли 63 бойца ВСУ. «Штрафбат» не сомневается, что это вранье. По его словам, противник потерял сотни человек только за одну атаку 3 июня 2014 года, когда было предпринято полномасштабное наступление на Славянск с разных сторон. А до этого, 1 июня, из гранатомета подорвали автобус со спецподразделением. Было сбито несколько вертолетов. Наконец, большие потери противник понес во время атаки диверсионных групп ополченцев и минометного удара по горе Карачун, где ВСУ поставили огромную палатку — там собирался офицерский состав, и размещалась столовая.

Игорю Стрелкову сегодня нередко ставят в вину отступление из Славянска. Но «Штрафбат» уверен, что все было сделано правильно. После того, как 3 июля 2014 года ВСУ взяли Николаевку, ополченцы оказались в кольце.

 — Славянск можно было удерживать, но у нас бы закончились патроны. Их оставалось на пару дней серьезного боя.

Настроение ополченцев хорошо передает видеосюжет, снятый «Штрафбатом» 4 июля. В нем он обращается к самому Путину:

… — Теперь мы в полном кольце. Напротив нас в хуторе Маньки стоят два танка, БТР и несколько БРДМ. Они развернулись в боевой порядок и сейчас пойдут на нас. А нам почти нечем их встретить. И чувствуем мы себя, скажем так, несколько странно. Владимир Владимирович, не нужно войск. Дайте нам хотя бы гранатометы. С автоматом против танка неудобно и чуть-чуть боязно. Жить хочется больше, чем сношаться. Извините, снимать сейчас не смогу, буду немного занят. После атаки, если с божьей помощью отобьемся, расскажу, как все было.
Группа «Штрафбата» из 15 человек удерживала участок в полкилометра. Примерно такая же плотность обороняющихся была по всей линии соприкосновения.

Атаку ВСУ сорвал упреждающий удар. По приказу Стрелкова, который уже знал, что в ночь на 5 июля ополченцы пойдут на прорыв, были собраны все оставшиеся боеприпасы и открыт плотный минометный огонь по украинской пехоте и бронетехнике, изготовившеся к решающему штурму Семеновки. И противник не выдержал. На участке «Штрафбата» он начал отступать из села Маньки в лес, допустив при этом серьезную ошибку — выпустил дымовую завесу. Но этой завесой, наоборот, только сам себя засветил. А потом еще минометы ополченцев били по лесу, над которым взвились клубы черного дыма — верный признак попаданий в бронетехнику.
Группа ополченца "Штрафбата" на позициях у Семеновки напротив села Маньки
Группа «Штрафбата» на позициях у Семеновки напротив села Маньки.
На видеокадрах «Штрафбат» с товарищами ликуют, не подозревая, что минометчики на всех направлениях расходуют последний боекомплект, и что через несколько часов вечером им придется покинуть Славянск.

 — Мы не знали, что отступаем. Думали — это с нашей стороны какой-то хитрый маневр, — рассказывает Сергей. — Готовящийся прорыв скрывали не только от противника, но и от своих. У всех даже отобрали мобильники. Потому что если б люди узнали об отступлении, многие бы взбунтовались, не подчинились приказу и остались в Славянске.

В смятых боевых порядках ВСУ правее Маньков образовалась брешь, через которую ополченцы и просочились.

 — Операция по прорыву из Славянска попадет в учебники по военному искусству, — уверен «Штрафбат». — А выходили мы так. Всю ночь противник запускал из минометов «светлячков» — световые мины на парашютах, которые очень медленно опускаются, освещая окрестности. Поэтому двигались мы перебежками. В те промежутки, когда одна мина уже долетела до земли, а следующую еще только запускали, успевали пробежать метров пятьдесят и снова ложились. Причем, странное дело, раньше «укропы» так не светили минами. Только в эту ночь. Будто знали, что мы должны пойти на прорыв. На этой войне у меня возникало много вопросов, на которые я до сих пор не знаю ответа.

При отступлении из Славянска ополченцы потеряли лишь бронегруппу (два танка, три БТР и два БМД). Ее бросили на один из ключевых блокпостов, и она два часа отвлекала на себя украинскую артиллерию, сосредоточенную на господствующей высоте — горе Карачун.

 — В этой бронегруппе чудом остался жив боец с позывным «Мастер». Украинцы приняли его за убитого, скинули вместе с трупами с БМП. У него рука на жилах висела. А жилы перекрутило, поэтому кровь из них не вытекла, и он не умер от кровопотери.

Узнав, что результатом ночного маневра стало отступление из Славянска, ополченцы пребывали в подавленном настроении.
ополченец "Штрафбат"
Прощай, Славянск…
Настроение резко улучшилось, когда входили в Донецк.

 — Мы входили строем — грязные, оборванные. Чуть ли не дымились. Многие в старой форме, в советских пилотках, с противотанковыми ружьями времен Великой Отечественной войны. Надо было видеть восторг в глазах у нормальных людей: «Спасены! Наши пришли!». Они несли нам продукты. И надо было видеть перекошенные лица разных мажоров и спекулянтов, которые уже на следующий день стали покидать город. Отступление из Славянска спасло Донецк. Кто бы его защищал, если бы не пришли эти 3600 человек? Там, конечно, были свои отряды — «Оплот» Захарченко, «Восток» Ходаковского и позже они себя хорошо показали. Но поначалу такое чудили! 26 мая во время первого боя за донецкий аэропорт много ополченцев погибло из-за несогласованности, из-за огня по своим… Это был просто трэш. Ходаковский там натупил. И вот в город приходят несколько тысяч вооруженных, обстрелянных, а главное, мотивированных идейных бойцов. Это был цвет и смак ополчения. Не то, что сейчас, когда люди идут служить в армию ДНР ради заработка.

«Штрафбат» и многие его товарищи пробыли в Донецке только два дня. После этого их бросили прорубать выход к границе с Россией, перерезанный украинской армией. Ситуация ухудшалась стремительно. ВСУ оставалось лишь взять Шахтерск, и тогда Донецк оказался бы в тактическом окружении, участь ДНР и ЛНР была бы предрешена.

Два дня в Донецке

"Штрафбат" с "Мотороллой" в Донецке
С «Мотороллой»
ополченец "Штрафбат" в Донецке. Жизнь прекрасна
Любимое фото «Штрафбата»: жизнь прекрасна
ополченец "Штрафбат"
В бою Сергей носил папаху, на отдыхе — фуражку

Апофеоз войны

Сергей Зинченко продолжал войну водителем БМП, соответствующий опыт у него имелся еще с советских времен. Для штурма собрали всю технику — два танка, два БТР, два БМП и две «Зушки».

 — Сначала мы откусали у них Шахтерск. Потом пошли дальше на Дмитровку, Степановку, Саур-Могилу.

Апофеозом войны для Сергея Зинченко стали бои за Кожевню. Это село находится меньше чем в километре от российской границы. Его удерживали две украинские аэромобильные бригады численностью порядка 600 человек. Со стороны ополченцев было от силы 150. Выбить противника смогли только на шестой раз. 438 украинских солдат были вынуждены спасаться, перейдя российскую границу.

«Штрафбат» до сих пор не может объяснить, как это получилось.

 — Наверное, у них духу не хватило. А мы просто лезли, грызли их. Потеряли больше половины личного состава.

Под Кожевней Сергей принял бой с двумя танками. Его БМП подбили, а сам он был ранен в голову и всю ночь выбирался к своим. Рассказ об этом лучше слушать в прямой речи:

 — 22 июля наша пехота дошла до середины Кожевни и не смогла дальше продвинуться. Противник начал ее выдавливать. Но ребятам удалось закрепиться на самом краю села. Они кричат по рации, что у них 70 процентов раненных. «Самурай», который командовал штурмом, подбегает к нам: «Делай что хочешь, но их надо вывозить». А мы — в Дмитровке. До Кожевни — несколько километров по открытому полю. Объясняю, что это самоубийство: если ехать напрямую, мы будем, как кабаны в тире. Наши танки к тому моменту уже подбили. К тому же у нашей «бэхи» после утреннего боя заклинило башню — она не вращалась. Решили объехать село по «зеленке», зайти с тыла и дальше промчаться на всех парах по улице до окраины, где еще держались ребята. Помимо моей БМП была еще одна и два БТР. И мы понеслись.
Выезд БМП «Штрафбата» (бортовой номер 130) на Кожевню (с 2:30)
— В машине были стрелок-радист Петрович из Горловки, наводчик-оператор «Лось» из Подмосковья и пехотинец «Сюрприз», который напросился с нами таскать раненных. По дороге наша колонна заблудилась. То на одну позицию вэсэушкников выскочим, то на другую. И все это, считай, в их тылу. Они перепуганные, лупят по нам из чего только можно, пули с искрами отлетают от брони: вокруг моей «бэхи» — настоящий фейрверк. Наконец, въехали в какую-то ложбинку. Остановились. Один местный, вроде как проводник, вместе с командиром другой БМП (позывной «Матрос») вылезли и пошли осмотреться. Вернулся только местный — «Матроса» снял снайпер. Такая вот жопа! Что делать? Поехали наудачу по грунтовке между полями. Я шел последним. В клубах пыли через триплексы ничего не видно. Поэтому шел по-походному с открытым люком. Высунусь из него, посмотрю, правильно ли еду за колонной и опять ныряю, потому что по нам ведут огонь и по броне долбят осколки. Ну и прозевал поворот. Вылезаю в очередной раз из люка — передо мной уже нет никого. Наша колонна под прямым углом направо ушла, а я проскочил, и впереди — два украинских танка. Так быстро я никогда в жизни не соображал. Думаю, если я сейчас начну разворачиваться, танки даже стрелять по мне не станут — сначала перещелкают нашу колонну, а когда уже я к ней подъеду, накроют и меня.

И тогда я решил поступить нестандартно — прямо на них попер. А там, в танках живые же люди, не знают, что у меня в голове. Над моей БМП развевается флаг с образом Спаса Нерукотворного. Может, я смертник, религиозный фанатик, и машина моя начинена взрывчаткой? Танкисты весь огонь на меня перенесли. Тут уже непонятно было, кто на кого нападал. Расстояние между нами сокращалось. Они «бегом» перезаряжали орудия, и поскольку, видимо, тоже были на нервах, то не очень тщательно целились. Ну и так получилось, что благодаря этому моему маневру, наша колонна спаслась. Я маневрировал, крутился, как мог. После каждого выстрела танка отсчитывал в уме секунды, которые должны были у танкистов уйти на перезарядку, и сворачивал. А когда метров 300 до них оставалось, решил применить один прием. Им сейчас водители БМП редко пользуются, а многие про него, может, и не знают. У этой машины есть такая штука как ручной тормоз. Он действует только на одну правую гусеницу, и если ты дернешь его на большой скорости, машину резко развернет вправо. Поймав нужное тебе направление, ты жмешь уже на педаль тормоза добавляешь газ — БМП, задрав нос кверху, как моторная лодка, мчится дальше. Таким маневром я не столько хотел от танков уйти, сколько подставить под выстрел зад своей машины. Если бы танк попал мне снарядом в лоб, — никаких шансов на спасение не было бы, а так они появлялись. И еще я молил Бога, чтобы снаряд оказался кумулятивным, а не фугасным. Если кумулятивный снаряд попадет внутрь, и там все закрыто, то образуется вакуум — человека так сжимает, что его внутренности выдавливаются через глаза, уши и другие отверстия. Но я опытный водитель, ехал с открытыми люками, и кумулятивный снаряд не мог причинить мне большого урона. В отличие от фугасного, который даже если бы просто рядом разорвался, нас бы осколками поразил… Но Бог спас. В нас попал кумулятивный снаряд. Он угодил в отсек десанта и, прошив мою «бэху» насквозь, вылетел с другого борта. Пехотинец «Сюрприз» находившийся в этом отсеке, погиб на месте. Я врезался лицом в штурвал. Оно было все залито кровью. «Ты был прекрасно ужасен», — сказал потом Петрович. Сам он спиной сломал стальную спинку сидения, въехал под башню — увидел вокруг нее огненный круг и ноги «Лося», вылетающего наружу, как из катапульты. Тот перекувырнулся по броне, на скорости рухнул на землю, умудрившись ничего себе не сломать, и побежал за «бэхой». Машина загорелась, но по инерции мы, преодолев еще 50 метров, смогли дотянуть до «зеленки» и въехать в нее. Забрались подальше в кустарник и залегли. Начался минометный обстрел. Там был густой глубокий овраг, мы потихоньку сползли в него. На троих — только один автомат с двумя магазинами, две гранаты и штык-нож. Подошла пехота противника, стала прочесывать овраг, простреливать из автоматов. Они шли в-открытую, разговаривали по-украински. Это было в их тылу. Они знали, что нас мало и мы не дернемся. А мы лежали и старались не дышать. И тут я вспомнил рассказ своего деда. Он был в немецком концлагере и убежал из него. И вот так же лежал, прятался, а немцы искали его — шли, переговаривались. Это было очень сильное ощущение, я как будто перенесся в прошлое и оказался на месте своего деда, чувствовал то же самое, что когда-то чувствовал он. Я хорошо знаю украинский язык. Для меня он второй родной. Но с 22 июля 2014 года я не могу его слышать.
Существует специальный сайт lostarmour.info, на котором фиксируется подбитая техника в разных точках планеты. Вот страница, посвященная БМП «Штрафбата». Обратите внимание на карту (представлена ниже). Там обозначено место, где возле оврага остановилась подбитая машина. Желтая линия — российская граница.

https://lostarmour.info/armour/item.php?id=7119
БМП 130 Донбасс
Подбитый БМП 130 на Донбассе
«Штрафбата» с товарищами спасло то, что «зеленка» в овраге оказалась очень густой, и организовать нормальное прочесывание в ней было нельзя — сквозь кустарник было трудно продраться. К тому же смеркалось. Дождавшись темноты, выползли к полю подсолнухов. Но куда идти не знали, потому что заблудились. Шли наугад. Тут случилось мистическое событие — у Петровича снова пошли часы, остановившиеся в момент попадания в БМП снаряда (ровно в 17 часов). Это было воспринято, как счастливый знак. «Лось» вспомнил, что в один из предыдущих дней вел из БМП огонь по какой-то вышке. Сказал, что если снова увидит ее, сможет сориентироваться. Отползли в поле под одиноко стоящее дерево, под ним ждали рассвета. И действительно с лучами первого солнца увидели эту вышку. Когда выходили к своим, «Штрафбат» чуть не напоролся на растяжку, поставленную ополченцами. Граната была приделана к проволоке между двумя палками, воткнутыми в зарослях кукурузы.

 — Я не заметил ее, потому что уже плохо видел — глаза заплыли. Но почувствовал. Прямо грудью на проволоку надавил. Мы под ней проползли. Я шел, сжимая гранату в руке. А когда благополучно добрались до наших, еще долго не мог эту руку разжать.
Чудом спасшийся экипаж: Петрович, "Штрафбат", "Лось"
Чудом спасшийся экипаж: Петрович, «Штрафбат», «Лось»
Сергей выходил к своим, сжимая гранату и потом долго не мог руку разжать
Сергей выходил к своим, сжимая гранату и потом долго не мог руку разжать
После госпиталя
После госпиталя
А раненных, из-за которых был предпринят весь этот дурацкий, обреченный на неудачу рейд бронетехники, с темнотой спокойно доставили на машинах… Кстати, именно в этот день и именно в бою за Кожевню свое первое ранение (в руку) получил будущий глава ДНР, а на тот момент командир «Оплота» Александр Захарченко.

На следующий день 23-го июля ополченцы взяли Кожевню. Сергей с товарищами в том бою уже не участвовали — их отвезли в госпиталь. Но свой вклад в победу они внесли: их безумная отвлекающая атака помогла сохранить для решающего штурма два БТР и одну БМП. Другой техники у ополченцев на тот момент не было. Потом, отыскав на карте место этого боя, «Штрафбат» сильно был удивлен. Оказывается, их «бэха» мчалась на два украинских танка прямо вдоль российской границы, вблизи от нее.

Свидетелем их подвига стал военкор Сергей Кореченков из интернет-издания «Информационный корпус». Он находился в одной из машин той спасенной колонны, и 26 июля, разыскав «Штрафбата» с «Лосем», по горячим следам взял у них интервью. А через 10 дней Кореченков погиб вместе с коллегами Сергеем Стениным и Андреем Вячало по пути в Дмитровку. Колонну беженцев, в которой они ехали, расстреляли танк и БМП 79-й аэромобильной бригады ВСУ. Для Кореченкова то интервью со «Штрафбатом» оказалось последним…
Сергей Кореченков
Сергей Кореченков
Бои за выход к российской границе открыли для ополчения сезон побед и «котлов». Собственно, первый «котел» (его еще называют «Южным») там на границе и случился. Потом в августе начались бои за Иловайск, обернувшиеся для вэсэушников новым «котлом». Они сдавались целыми подразделениями. Удивительный случай произошел с приятелем «Штрафбата» — питерским добровольцем с позывным «Похвист». Его под Иловайском угораздило попасть в украинский плен. Спасая жизнь, он разыграл целый спектакль. Начал врать тем, кто его захватил: «Вам труба! У нас — превосходящие силы. Здесь — танки, там — артиллерия». Те поверили, сбегали за майором, тот — за подполковником. Который, послушав «Похвиста», предложил ему связаться по рации с ополченцами и договориться о сдаче: дескать, мы воевать не хотим, а ты расскажешь своим, что мы к тебе хорошо относились.

У «Похвиста», когда ему дали рацию, душа ушла в пятки — одно неверное слово и его блеф раскроется — никаких танков и пушек не было и в помине. Но на его счастье товарищи уже знали, что «Похвист» пропал, и его командир (позывной «Матвей») догадался, что к чему и смог ему подыграть — продолжил со своей стороны блефовать и стращать украинского подполковника артиллерийским ударом. «Подожди, Матвей, стойте!» — кричал в рацию вошедший в роль «Похвист». В общем, «спас» подразделение ВСУ, а, вернее, обдурил и привел в плен вместе с танком и БТР. Но за это Георгиевским крестом ДНР наградили «Матвея». С награждениями во время войны вообще творился бардак. К Георгиевскому кресту обещали представить и «Штрафбата» за бой с танками у Кожевни. Но в суматохе об этом забыли, и в итоге он получил другой крест — «За спецоперацию».
Позывной «Похвист» ополченец
Позывной «Похвист»
окопы ополченцев Донбасса
Вот в какой земле приходилось окапываться. Под чехлом — противотанковое ружье времен Великой Отечественной войны
ополченец "Штрафбат"
Отдых «Штрафбата»
Всего у «Штрафбата» пять наград за эту войну. Крест «За спецоперацию». Медаль «За боевые заслуги»

Горечь мирной жизни

В сентябре ополченцы могли легко взять Мариуполь. Но им не дали это сделать, хотя ВСУ уже фактически оставили город. Вооруженные силы ДНР получили приказ в Мариуполь не входить. «Штрафбат» считает, что тому могли быть две причины. Первая — договоренность с украинским олигархом Ринатом Ахметовым, чьи главные активы находятся как раз в Мариуполе. Вторая — командование посчитало, что ополчение не сможет удерживать такую большую территорию.

 — Оно тогда насчитывало 30−35 тысяч человек. А Мариуполь — не маленький город. Плюс — коммуникации, которые к нему ведут. В то время Донецк-то контролировали с грехом пополам. Надо было наводить порядок в своих рядах. На Донбасс ведь кто только не ехал — уголовники, алиментщики. Мы не особо рассказываем об этом, чтобы не радовать украинскую пропаганду (хотя с той стороны всякого «человеческого мусора» было еще больше). Ополченцы особенно на первом самом трудном этапе войны, в основном, все-таки были идейные, чистые. Например, в отряде «Носа» — это что-то вроде гвардии Стрелкова — очень набожные люди подобрались, много молились. А когда мы в Шапошниково в одном доме квартировали, даже лук не рвали в огороде без разрешения хозяев, хотя те приезжали только раз в три дня проведать свое имущество… Но махновщины все равно хватало. Приходилось разоружать целые отряды. И ты пойди-объясни мужикам, реальным героям этой войны, что партизанское движение закончилось, и надо создавать армию.
Откуда техника?

На вопрос, откуда у ополченцев вообще появились оружие и техника, Сергей Зинченко ответил так: «Братан, я человек откровенный по натуре. Но говорить надо с умом. Поэтому осторожничаю. Тебе нужно Стрелкова об этом спросить. Но вот точно знаю, что когда мы Иловайск накрыли, с техникой стало получше, а после Дебальцево была вообще красота».
ополченец Сергей Зинченко и Игорь Стрелков
С Игорем Стрелковым
ополченец Сергей Зинченко с Алексеем Мозговым
С Алексеем Мозговым
С Игорем Стрелковым
С Алексеем Мозговым
Как сказал «Лось» в интервью Кореченкову, деньги на войне не нужны. Но чем прочнее в Донецкой республике устанавливался мир, тем большую роль они начинали играть. Кто-то хотел строить новую лучшую жизнь, а кто-то — наживаться. Одним из тех, кто пытался навести порядок, по словам Сергея Зинченко, был Александр Беднов (позывной «Бэтмен») командир группы быстрого реагирования Луганской народной республики. Но он был убит уже после войны, как и другие легендарные командиры ЛНР Алексей Мозговой и Павел Дремов.

 — Я про «Бэтмена» многое знаю. Его жена, Татьяна, когда приезжала в Питер, останавливалась у меня. «Бэтмен» как раз был за справедливость и поэтому погиб. А через несколько дней после похорон еще и его могилу сожгли.

Много паразитов к этой войне присосалось. Кто-то пиарится, выдавая себя за участника боевых действия, вешая себе липовые погоны, медали, лычки за ранения. Кто-то зарабатывает на доставке в Донбасс «гуманитарки». Волонтерство в России сегодня не только способ помочь человеку в беде, но и разновидность наживы. И не важно, на какой помощи специализируется благотворительная организация — смертельно больным детям или жителям Донбасса. Проблема системная. Наряду с нормальными фондами всегда есть нечистоплотные. Руководители некоторых, поделившись для вида с нуждающимися, часть пожертвований оставляют себе, а потом ездят на «Феррари», снимают роскошные апартаменты, путешествуют по заграницам, летают бизнесс-классом и т. д.

После Дебальцево на Донбассе больше не было крупных военных операций и серьезных боев. Сейчас идет позиционная война. Все знают, что со стороны ВСУ большого наступления не будет. А если начнется подготовка к нему, разведка сразу получит об этом информацию. Противнику придется перегруппировывать, подтягивать технику. Это не удастся скрыть от большой агентурной сети из сочувствующих ДНР и ЛНР местных жителей подконтрольных ВСУ территорий Донецкой и Луганской областей. Все, на что сегодня способен противник — это совершать «жабьи прыжки» — занимать крошечные участки в «серой» ничейной зоне. Сейчас на линии соприкосновения находится минимум бойцов ополчения. В последние месяцы им категорически запретили отвечать на обстрелы противника.

 — Я продолжаю контактировать с людьми на передовой, — говорит Сергей Зинченко, — По их словам, ситуация тягостная. Если раньше хоть иногда, хоть исподтишка можно было ответить, и на это начальство закрывало глаза, то теперь противник долбит, а ополченцы должны бегать с журналом, записывать, куда прилетели снаряды. Должны отчитываться за патроны в своих автоматах. Если начальство заметит недостачу, человека везут «на подвал» (так на этой войне называют гауптвахту — В.Ч.). И там уже много народу сидит из числа тех, у кого нервы не выдержали и он в сторону украинских позиций выпустил очередь. Ополченцы жалуются, что им стыдно смотреть в глаза людям — жителям прифронтовых территорий.
война на Донбассе
Еще одна жертва войны
По словам «Штрафбата», морально-психологический климат на Донбассе меняется. 90 процентов тех самых идейных добровольцев из России уже покинули ДНР. Сейчас там — новый этап. В армию многие идут служить, чтобы кормить свои семьи. Возвращаются беженцы, во время войны уезжавшие на Украину, — занимают свои прежние должности. Если в Крыму после его присоединения к России прошла чистка среди руководителей разного уровня, то на Донбассе — иначе. Возвращенцам не предъявляют претензий из-за того, что они не защищали свой дом, и даже больше — сбежали на территорию врага. Ведь причины у всех объективные — люди спасались как могли, вывозили свои семьи. Кто-то в Россию, кто-то на Украину. К родственникам, к друзьям. Не преследовать же теперь за это всех, кто уехал «не на ту сторону». Отсортировать, отделить своих от чужих, сторонников России от сторонников Украины, завербованных агентов СБУ от нормальных людей при всем желании не получится.

А вот тем жителям Украины, который приехали защищать Донбасс, дорога домой, наоборот, заказана. «Штрафбат» приводит пример своего боевого товарища, который до войны жил на территории Донецкой области, ныне подконтрольной Киеву. Тогда у него была жена, успешный бизнес, хороший дом. В итоге вернуться на прежнее место жительства он не может, жена ушла, бизнес рухнул, дом «отжали». Сам — раненный (неизвестно отрежут руку или нет), без документов, да еще к нему приехала пожилая мама, о которой надо заботиться. Но этот человек не отчаялся. Перебрался в Петербург и благодаря своей воле к жизни уже смог открыть здесь кафе.

«Штрафбат» тоже дорого заплатил за помощь Донбассу. Двоюродные сестры, живущие в Запорожье, увидев в интернете его фото и видеорепортажи с мест боевых действий, позвонили матери в Усинск и «заголосили»: «Тетя Наташа, Сергей приехал нас убивать!» После этого у матери случился инсульт. Сам Сергей после контузии потерял обоняние, получил проблемы со слухом, давлением. Так что в спасатели с таким здоровьем больше не возьмут.
ополченец Сергей Зинченко "Штрафбат"
Сейчас Сергей Зинченко учится на машиниста башенного крана. На вопрос, не скучно ли ему после участия в войне на Донбассе работать на стройке, отвечает:

 — А я туда не веселиться ездил. Не искал приключений на пятую точку. Я вообще не конфликтный товарищ, но не поехать просто не мог. Я ж патриот до невозможности. Всегда сильно гордился, что я запорожский казак. И если бы продолжал жить на Украине, то в 2014 году обязательно тоже сидел бы в окопе, но с другой стороны. И был бы по-своему прав. Потому что до этого все 20 лет украинской независимости мне твердили, что я украинец. А еще раньше в течение 70 лет жителей Украины в том же убеждала Советская власть. То есть почти целый век из русских делали украинцев. Стоит ли удивляться, что теперь солдат ВСУ реально думает, что его родина — это страна Украина. Я долго размышлял, почему мы все-таки победили, хотя вроде бы козыри были на их стороне. И своя идея у них тоже была. Думаю, победил тот, кто, в конечном счете, был прав. Война показала, что наша идея правильная, а у них — с чревоточиной. Нельзя славить бандеровцев и одновременно гордиться победой предков в Великой Отечественной войне. Это противоречие не может не подтачивать волю к победе, не подрывать боевой дух. Им сегодня остается только утешать себя мифом о том, что они воевали с российской армией. Именно этим удобнее объяснять военные неудачи.

Принято считать, что у участников боевых действий, вернувшихся к мирной жизни, наступает синдром — «афганский», «чеченский», теперь вот «донбасский». Посттравматическое стрессовое расстройство. Сергей Зинченко ничего такого за собой не заметил. Но мировоззрение его изменилось. Примириться с жизнью на гражданке бывает непросто.

 — На войне у людей вырабатывается особая психология. Здесь в большом мирном городе, чтобы выжить, надо отбирать у других. Многие так и делают: поживился за счет одного, ищу следующего. И плевать, что у кого-то отнимают последнее. А на войне, наоборот, чтобы выжить, надо отдавать, делиться. Например, той же банкой тушенки. И чем большему числу людей ты что-то отдал и чем-то помог, тем больше шансов, что и тебя выручат в трудную минуту. Там коллективизм, здесь — индивидуализм. Там человек быстро проявляется и сразу видно хороший он или плохой. А здесь можно и ошибиться. Вроде и одет красиво, и часы дорогие, и машина хорошая. И все думают — умный, успешный, нормальный. А на самом деле — кусок дерьма. В мирной жизни человек тебя чаще подставит, слова не сдержит. Здесь ты чаще разочаровываешься в людях, в обществе, в справедливости. Даже вынос мусора может стать потрясением. Кто-то выкинул хлеб на помойку, а ты уже не можешь. Мирный город живет по своим законам, в которые, побывав на войне, не сразу врубаешься. В нем ты чувствуешь себя человеком из какой-то другой реальности. Чужаком. Тебе надо заново учиться жить.
ополченец Сергей Зинченко "Штрафбат"
Автор Владлен Чертинов
Фото предоставлены Сергеем Зинченко

Подписывайтесь на нас!