Top.Mail.Ru
Ваш тайный советник
Мы используем файлы cookie для того чтобы вам было приятнее находиться на нашем сайте
Понятно
Close

Андрей Шкуро: от «Волчьей сотни» к волчьей смерти

Перед тем как сунуть голову в петлю, он плюнул палачу на сапог
Андрей Шкуро
Андрей Шкуро: от «Волчьей сотни» к волчьей смерти
Перед тем как сунуть голову в петлю, он плюнул палачу на сапог
Этот человек прожил яркую жизнь, которая могла не раз оборваться. Судьба долго хранила Андрея Шкуро. Чтобы привести в 60 лет на виселицу.

Из огня да в полымя
Ему одному выпало столько испытаний и приключений, что хватило бы на целый эскадрон или даже дивизию.

Родился на Кубани в семье казачьего полковника Григо­рия Шку­ры (позднее он сменит фамилию на чуть более благозвучную), в 10 лет был отправлен на учебу в 3‑й Мос­ковс­кий кадетский корпус. Кадеты внесли свой вклад в первую русскую революцию — 5 октября 1905 года подняли в корпусе бунт: «Мы поломали парты и скамейки, побили лампы, разогнали педагогов, разгромили квартиру директора корпуса и бушевали целую ночь». В числе 24 зачинщиков Андрея отчислили, но потом амнистировали.

Окончив корпус, поступил в Ни­­ко­лаевское кавалерийское учи­лище, где стал мастером джигитовки и… кутежей. Будучи «распределен» в Пер­сию, вызвался охот­ником в отряд, созданный для борьбы с грабителями караванов. В набегах и стычках Андрей чувствовал себя в своей стихии. Через год после перевода в Екатеринодар с неменьшей страстью предался кутежам и, по собственному признанию, кончил бы плохо, если бы не женился.

Молодожены отправились в путешествие на Брюссельскую всемирную выставку, которая на их глазах сгорела — Андрей лично тушил грандиозный пожар. Это зарево стало своеобразным предвестником всей будущей жизни — судьба неизменно будет кидать Шкуро из огня да в полымя.

Он завербовался в экспедицию в Сибирь на поиски золота. Но с началом Первой мировой войны немедленно отправился на фронт, где его 3‑й Хоперский полк прямо из эшелона ринулся в бой — казаки верхом на лошадях выпрыгивали из вагонов и врубались в цепи неприятеля. Командуя взводом из 17 человек, Шкуро атаковал эскадрон немецких гвардейских гусар и взял в плен 48 всадников и двух офицеров. Был неоднократно награжден и ранен. Ему очень везло — один раз от смерти спасла рукоятка кинжала, попав в нее, пуля лишь задела брюшину.

Шкуро подал командованию идею создания диверсионных отрядов. Получил добро и из самых отчаянных казаков сформировал свою «волчью сотню». В белых маскхалатах «волки» уходили в набеги на территорию врага — сжигали склады, громили штабы. Их опыт признали удачным, и было создано еще 50 таких отрядов.

Февральская революция застала Шкуро близ Кишинева. Между его казаками и распропагандированными солдатами пехотных частей то и дело возникали конфликты. И тогда «волки» захватили вокзал, поезд и двинулись на Персидский фронт, где надеялись переждать смуту. Не раз на станциях расчищали себе путь силой, пороли революционных матросов, заставляли их, стоя на коленях, петь «Боже, царя храни…»

В Персии отряд воевал с турками, курдами и все так же конфликтовал с солдатской толпой. На Рождество на Шкуро было совершено покушение. И снова — чудо. Пуля, попав в костяные газыри черкески, отклонилась — пробила грудную клетку возле сердца. Оставила на теле четыре отверстия, но не задела кости.
«Волчья сотня» Шкуро
Любимое еще со времен Первой мировой название «Волчья сотня» Шкуро в Гражданскую войну присвоил своему личному конвою, больше напоминавшему банду головорезов. На его черном знамени красовалась голова волка, а к папахам бойцов крепились волчьи хвосты

Мышьяк для героя
После всеобщего развала разыскиваемый ревкомами Шкуро, перекрасив волосы, с подложным паспортом добрался до Кисловодска, где жила жена. Переодевшись стариком, ходил по митингам — выведывал обстановку. Убедив­шись, что в местных советах стали верховодить «отбросы общества» (голытьба, пьяницы и конокрады), а казаки уже устали новую власть терпеть, Шкуро стал готовить восстание. Благо родом из этих мест — района Кавказских Мине­ральных Вод — были ветераны его «Волчьей сотни». Находя убежища в черкесских аулах и казачьих станицах, отряд в 15 человек кочевал в горах, распуская слухи о своей многочисленности — оставляя после себя пепелища костров, пуская на рысях телеги и имитируя грохотом артиллерию.

Первыми присоединились казаки Суворовской, Беке­шевской и Боргустанской станиц. 12 июня 1918 года состоялось боевое крещение. Плохо вооруженные казаки, включая стариков с кремниевыми ружьями времен Кавказской войны, женщин и подростков с рогатинами, противостояли красным с пулеметами и артиллерией. И победили. Даль­ше отряд, постоянно терзая красных набегами, обрастал казаками и горцами и вскоре достиг 10 тысяч человек. 7 июля был взят Став­рополь — Шкуро пригрозил разгромить город тяжелой артиллерией (притом, что у него не было даже легкой). Большевики испугались и ушли. В тот же день Шкуро передал свой отряд в распоряжение оказавшейся рядом Добро­воль­­ческой армии генерала Дени­кина. Однако с белыми у него начались трения, и с двумя сотнями казаков он снова ушел в партизаны — поднимать восстание в Пред­горь­ях Кавказа. За несколько месяцев его армия выросла до нескольких тысяч человек. Он даже выпускал деньги, прозванные «шкуринками». Вос­со­единился с женой, бежавшей из Кис­ло­водс­кой большевистской тюрьмы и прятавшейся в аулах.

Казаки Шкуро освобождали Владикавказ, замиряли Ингуше­тию. Потом его дивизию перебросили в места, которые и теперь на слуху — Дебальцево, Горловка, Иловайская, Ясиноватая. Там Шку­ро спасал Добровольческий корпус генерала Май-Маевского (прототип генерала Ковалевского в фильме «Адъютант его превосходительства»), державшегося из последних сил против красных и мах­новцев. Казаки Шкуро атаковали так: всадники шли верхом цепью, не стреляя, и вдруг вперед карьером выносились артиллерия и пулеметы на тачанках, открывали огонь, потом казаки бросались в шашки. 1‑я Кавказская дивизия Шкуро разбила Махно и захватила его столицу Гуляйполе.

В освобожденном Харькове в ресторане «Версаль» офицерам подсыпали в еду мышьяк — сослуживец скончался, Шкуро не пострадал. «Это промысел Бо­жий», — писали газеты.

Знаки свыше
Когда донской генерал Мамонтов ушел в знаменитый рейд по красным тылам, Шкуро умолял Ставку разрешить ему пробиваться на соединение с ним, чтобы дальше совместно броситься на Моск­ву. Это был уникальный момент. Будённый еще только формировал конную армию, сыгравшую позднее ключевую роль в победе красных. Но Де­ни­кин не согласился, время было упущено. Шкуро получил два дурных знака сверху. Один снаряд попал в дом, где он находился, другим его выбросило из автомобиля — он стал хромать и не мог держаться в седле.

Шкуро взял Воронеж — до Москвы оставалось всего ничего. Но казаки, выйдя за пределы казачьих земель, стали спрашивать: почему мы одни за Россию воюем, почему сами русские не поднимаются? Боевой энтузиазм падал. Раненые и отпускники перестали возвращаться на фронт. Корпус Шкуро уменьшился до 2500 шашек, а над ним уже нависал призрак 15‑тысячной Конной армии Будённого. Шкуро тщетно доказывал Деникину, что нужно или бросаться рейдом на Москву, или же, собрав в кулак всю белую конницу, кинуть ее на Будён­но­го — уничтожить красную кавалерию, пока она не набралась боевого опыта.

Первые стычки с Будённым остались за Шкуро, он смог разбить две красных бригады. Будён­ный атаковал одновременно во многих пунктах малыми отрядами. Шкуро охотно отдавал ему эти пункты и обрушивал на красные отряды свой резерв. Будённый извлек уроки и перестал распылять силы. Вскоре Махно создал угрозу ставке Деникина в Таган­ро­ге — часть белой кавалерии пришлось перебросить туда.

«Будённый превосходил меня конницей почти вдесятеро, — вспоминал Шкуро. — После 2−3 дней действий на фронте он отводил части в резерв, заменяя их свежими… Я же вынужден был всегда держать свою конницу в первой линии, утомляя и без того уже измученных казаков и калеча свой конский состав».

Начались холода, а с ними болезни (казаки были плохо экипированы). Не было зимних подков для перековки лошадей. «Во время гололедицы наши кони могли идти лишь шагом, в то время как кованные на зимние подковы кони кавалерии Будённого развивали любой аллюр. Его отряды свободно уходили от нашего преследования, казаки же при каждой неудаче чувствовали у себя на плечах врубившегося в тыл противника…»

Отступление с каждым днем все больше превращалось в бегство, которое для Шкуро, как и для многих его соратников, закончилось в Крыму. Новый командующий Врангель, ревностно относившийся к Шкуро, быстро удалил его из армии — уже в мае 1920‑го тот был вынужден покинуть Крым. В эмиграции сперва жил на подношения бывших российских капиталистов, которых в январе 1919‑го спас от верной смерти в Кисловодске. Тогда, внезапно захватив город, он вывез оттуда застрявшие на курорте семьи известных промышленников (Но­белей, Рябушинских). В 1925‑м Шкуро создал из казаков конную труппу, выступавшую в Париже на Марсовом поле. В 1931‑м перебрался в Югославию, где возглавляемые им станичники строили дамбы и железные дороги.

Волчья смерть
С началом Второй мировой, как и многие казаки, Шкуро готов был хоть с чертом вернуться на родину. Он участвовал в формировании казачьих частей в составе вермахта. В конце войны англичане выдали его СССР вместе с тысячами других казаков. Выдали несмотря на то, что Шкуро был рыцарем ордена Бани — одной из высших английских наград, врученной ему в 1919 году.

По воспоминаниям очевидцев, советские офицеры, у которых поначалу оказался легендарный генерал, любили слушать его приправленные юмором и крепким словцом рассказы о Гражданской войне. Потом Шкуро доставили в Москву. И хоть он непосредственно не участвовал в боевых действиях, был гражданином Югославии (то есть по советским законам не подпадал под статью об измене родине), 15 января 1947 года его казнили в тюремном дворе — повесили живьем за ребро на мясницком крюке. Как скотину. Рассказывают, что перед этим Шкуро плюнул палачу на сапог.
маршал Рокоссовский
Почетными рыцарями-командорами английского ордена Бани, помимо белых вождей Шкуро, Деникина и Колчака, в 1945 году стали красные маршалы Конев и Рокоссовский (на фото)
Андрей Шкуро (1887–1947)
Андрей Шкуро
«Я никогда не забуду въезда моего в Екатеринослав*. Люди стояли на коленях и пели «Христос Воскресе», плакали и благословляли нас. Не только казаки, но и их лошади были буквально засыпаны цветами».
*Ныне Днепр.
Автор Владлен Чертинов

Подписывайтесь на нас!